Ну а в завершение темы ещё одна небольшая цитата из Платоновских «Законов» в качестве «Евангелия от Иуды» для большевиков: «Не думаете ли вы… что одержавший победу тиран, народ, или другое какое-нибудь правление добровольно установит законы, имеющие в виду что-то иное, кроме их собственной пользы, то есть закрепления за собой власти?».
Пальмы, кактусы, в рост человеческий травы,
Слишком много здесь этой палёной травы…
Осторожнее! В ней притаились удавы,
Притаились пантеры и рыжие львы.
Однако вернёмся к сибирскому подполью. Апрель-май стали периодом активнейшей подготовки к широкомасштабному вооруженному мятежу в регионе. То, что видел генерал Флуг и члены его экспедиции в трёх проинспектированных ими губернских центрах, являлось лишь, что называется, вершиной той пирамиды, что создавалась в Сибири под крылом Временного правительства автономной Сибири (ВПАС), а также Дальневосточного комитета защиты Родины и Учредительного собрания. Наряду с омской, томской и иркутской подпольными группировками, насчитывавшими в своих рядах в общей сложности около 3 тысяч человек, ещё примерно столько же заговорщиков оказалось рассредоточено и по другим, более мелким, городам и населённым пунктам. Со всеми этими организациями необходимо было наладить прочную связь и объединить их под одним общим руководством. На осуществление данных мероприятий и ушли два последних месяца, остававшиеся до начала мятежа.
Много усилий в столь важном деле приложили конечно же, в первую очередь, члены Западно-Сибирского комиссариата ВПАС. Павел Михайлов по документам кооперативного объединения «Закупсбыт» разъезжал по городам и весям, координируя деятельность подпольщиков. Михаил Линдберг и Борис Марков вели активную работу в городах Томской губернии. На территории Енисейской губернии им помогал член Всероссийского Учредительного собрания от Сибири, также правый эсер, Нил Фомин.
Последний, по его собственным воспоминаниям, в феврале-марте 1918 г. вместе с некоторыми другими видными сибирскими социалистами-революционерами находился в Москве, где в среде столичной политической оппозиции шла подготовка к повторному созыву разогнанного большевиками Учредительного собрания. Здесь же, в Москве, тогда только что завершился и IV Всероссийский съезд Советов, утвердивший злополучный Брестский мир. Но в тот же самый момент в столицу прибыл Александр Новосёлов с известием, что в Сибири разогнана Областная дума и что в ответ на это в крае начинается подготовка к вооруженной борьбе с советской властью. Он заверил, что на востоке сейчас происходит процесс возрождения России, и таким образом убедил находившихся в Москве сибирских депутатов Всероссийского Учредительного собрания как можно скорее вернуться домой, чтобы там, на месте, подключиться к вполне реальному делу по низвержению диктатуры большевиков.
Однако по приезду в Сибирь выяснилось, что здесь далеко не все члены партии правых социалистов-революционеров разделяют точку зрения части своего руководства по поводу немедленного начала вооруженной борьбы с советской властью. Данная группа сибирских эсеров высказывалась за продолжение легальной политической деятельности в качестве главной оппозиционной партии. Они всё ещё надеялись, что даже после роспуска органов местного самоуправления, посредством агитации и пропаганды демократических идей теперь уже внутри Советов рабочих солдатских и, особенно, крестьянских депутатов им удастся добиться отстранения большевиков от власти законным, что называется парламентским, путём.