За пазухой джинсов лежал потрёпанный 9-мм «Браунинг» 1980-х годов с магазином на тринадцать патронов. Это была работа на французском чёрном рынке, которую, как и всё оружие команды, мне предоставил связной, которого я ещё не видел, по прозвищу Тэккери. Я его в глаза не видел; в голове просто сложился образ гладко выбритого парня лет тридцати с короткими чёрными волосами. Серийный номер был стёрт, и если бы пришлось использовать «Браунинг», баллистика связала бы его с местными итальянскими бандами. Их здесь было предостаточно, учитывая близость границы. И, конечно же, я купил себе «Лезерман». Я бы никогда не вышел из дома без него.
Пока я осматривал улицу вдоль и поперёк, а затем снова заглянул в кафе, мир гудел вокруг меня и моей новой девушки в прачечной. Подростки носились на мотороллерах, кто в шлемах, кто без, совсем как полицейские на своих BMW. Маленькие машинки мчались в обоих направлениях, словно баллистические ракеты. По всему бульвару развешали рождественские украшения; самым популярным в этом году стали белые гирлянды в форме звёзд и зажжённых свечей.
Я думал о том, как все изменилось после Логана.
«Все, кто тебе дорог, живут здесь». Джордж точно знал, что делает, ещё до того, как заставил меня отрубить голову Зеральде. Слепой часовщик, чёрт возьми.
Я в сотый раз оглядел бульвар вдоль и поперек, высматривая кого-нибудь в красном на синем, проверяя, не прячется ли кто-нибудь поблизости и не выжидает момента, чтобы наброситься на меня, как только я выйду на связь.
У меня был запасной план на случай, если до соревнований возникнут проблемы. Путь к отступлению лежал через дверь в туалет, которая была открыта. Дверь была завалена пакетами с невостребованным бельём, потерянными носками и нижним бельём, и вела через небольшой двор в переулок. В конце была невысокая стена, ведущая во двор парфюмерного магазина на бульваре слева от меня. Оттуда я проскользнул в соседний многоквартирный дом и спрятался в подвальном гараже, пока путь не расчистят.
Я проверил трекер. Без четырёх одиннадцать. Слева я заметил вспышку красного света среди пешеходов на обочине, ожидающих, чтобы перейти дорогу к кафе. Раньше я её не видел; должно быть, она вышла из одного из магазинов или другого табачного магазина ниже по склону. Вероятно, она сидела и пила кофе, занимаясь примерно тем же, чем и я. Если так, то это был хороший знак; по крайней мере, она была включена. Я сохранил красное пятно периферийным зрением, не высматривая лицо на случай зрительного контакта.
В потоке машин образовался просвет, и пашмина двинулась вперёд. Это был мужчина; в правой руке он держал свёрнутый журнал, а в левой — небольшой коричневый портмоне — или портмоне, как его называли некоторые мои новые соотечественники. Если я ошибаюсь, то скоро это узнаю.
Перейдя дорогу, он подошёл к пустому столику на тротуаре и сел. Как и во всех французских кафе, стулья были развернуты к дороге, чтобы посетители могли наблюдать за людьми. Он уселся и разложил журнал на столе. Я продолжал наблюдать за проезжающими машинами. К нему подошла официантка в жилете и приняла заказ, пока он доставал из портсигара пачку сигарет.
Из-за расстояния и большого количества машин я почти не видела его лица, но на нём были солнцезащитные очки, и он был либо темнокожим, либо с перматановым загаром. Узнаю позже. Сейчас я на него не смотрела. Мой взгляд метнулся в сторону; нужно было проверить более важные вещи. Безопасно ли к нему приближаться? Есть ли кто-то ещё поблизости, готовый испортить мне день?
Я ещё раз прокрутила в голове свой план: подойти и сесть рядом с ним, заказать кофе и, когда почувствую себя в безопасности, выйти с выпиской из чека. Я собиралась указать на Джулию Робертс и сказать: «Красивая, правда?» Он бы ответил: «Да, она красивая, но не такая красивая, как Кэтрин Хепберн, как думаешь?» Тогда я собиралась встать, подойти, сесть рядом с ним и начать говорить о Кэтрин. Это была бы история для обложки: мы просто познакомились и начали говорить о кинозвёздах из-за обложки журнала. Я не знала его имени, он не знал моего, мы не были знакомы, мы просто болтали в кафе. Всегда должна быть причина, по которой ты находишься там, где ты сейчас.
Но мне всё равно было не по себе. Встреча в кафе была бы уже само по себе неприятной, ведь бежать было некуда, но снаружи было ещё хуже. Он мог подставить меня под фото, которое можно было бы использовать против меня, или, может быть, подстрелить из машины. Я не знал этого человека, не знал, чем он занимается. Я знал только одно: это нужно сделать, что бы ни случилось; если всё пойдёт по плану, я унесу с собой нужную информацию.
Я встал, поправил толстовку и поясную сумку и кивнул старушке. Она сложила джинсы и что-то пробормотала, когда я повернул налево, вниз по склону, к центру города. Не было нужды следить за Человеком в пашмине. У него было всего тридцать минут на автодом, он собирался приехать к половине двенадцатого.
