Фары осветили возвышенность передо мной, с другой стороны пристани, когда они выезжали из города, а затем прорезали ночное небо в районе парковки, где должен был стоять Ford Focus Лотфи. Машина продолжила спуск, миновала въезд в пристань, затем поднялась наверх, по-прежнему включив дальний свет, на мгновение сбавив скорость, когда проезжала мимо меня. Это был серебристый Fiat Scudo Хуббы-Хуббы. Он вытянул короткую соломинку в пользу небольшого фургона, который использовали бы разнорабочие. У него была сдвижная боковая дверь и две сзади; по моему указанию ему пришлось закрасить стекла в задних дверях матово-черной автомобильной краской, и нам предстояло снова соскоблить ее, прежде чем вернуть фургон прокатной компании. Мы не могли быть уверены в том, что сможем точно идентифицировать хавалладу, если столкнёмся с группой людей, передающих деньги, так что, возможно, нам придётся поднять кучу людей, запихнуть их в фургон и позволить военному кораблю разобраться. Держу пари, они быстро разберутся с этой проблемой.
Из-за света фар я не видел его за рулём, но смог разобрать первые четыре цифры на заднем номерном знаке, когда Хабба-Хубба проезжал мимо. Под этим номером, как и во всех наших машинах, лежал его запасной ключ.
Наступила тишина, нарушаемая лишь плеском воды о дорогостоящие корпуса, и стуком и треском металлических деталей, канатов и всякого прочего, покачивающихся на якорях. Несколько клочковатых облаков время от времени закрывали звёзды, скользя по небу.
Я свернул налево на небольшом кольцевом перекрестке и прошел мимо торговой набережной к парковке. В глубине одного из шикарных ресторанов всё ещё горел свет, а мерцающий свет телевизора пробивался сквозь щели между жалюзи домика прямо напротив, но в остальном все остальные в Мариналенде уже выкинули полотенца на ночь.
Я повернул направо на парковке и направился к девятому пирсу, второму справа. В тусклом свете фонарей, освещавших край пристани, я увидел знак, что отсюда ловить рыбу нельзя, и что места для лова пронумерованы от сорока пяти до девяноста.
По обе стороны от меня доносились плеск воды и щёлканье электросчётчиков, когда я проходил мимо лодок, стоявших задним ходом. Я был уверен, что можно сказать это как-то получше, но Лотфи не было рядом, чтобы меня поправить. Я мысленно перебирал причину своего пребывания здесь. Я искал свою девушку. Мы поссорились, и я знал, что она где-то здесь на яхте – ну, здесь или в Антибе, я не был уверен. Но вряд ли меня кто-то оспорит: даже если кто-то меня и увидит, то с большей вероятностью решит, что я возвращаюсь на одну из лодок, чем собираюсь заняться чем-то нехорошим ночью.
Телевизор ревел из белого стеклопластикового катера размером с небольшое бунгало, мерцая в темноте слева от меня. Спутниковая антенна на пирсе ловила что-то похожее на немецкую программу, из которой доносились агрессивные голоса. Люди в студии и на катере смеялись.
Приближаясь к парковочному месту номер сорок семь справа, я нашёл то, что искал. «Девятое мая» было увеличенной и более дорогой версией рыболовной лодки из фильма «Челюсти». Её название было написано на корме плавным, курсивным почерком, словно перьевой ручкой. Она была зарегистрирована в Гернси, Нормандские острова, и на задней части небольшого патио висел красный флаг. Над винтами нависала палуба для прыжков в воду со складной лестницей, по которой пловцы могли заходить в воду и выходить из неё.
Короткий алюминиевый трап, прикрепленный к задней части лодки над палубой для прыжков в воду, был поднят над пирсом с помощью пары брусьев, как будто им хотелось немного уединения.
Затемнённые двери от пола до потолка с такими же окнами по обеим сторонам сохраняли анонимность главного салона. Справа от них находилась алюминиевая лестница с поручнями, ведущая на верхнюю палубу. Насколько я мог заметить, проходя мимо, там стояли два дивана, обращённые вперёд, и консоль, всё это было покрыто изготовленными на заказ тяжёлыми белыми пластиковыми чехлами. Я предположил, что они снимают их для летних поездок.
Я пока сосредоточился, пытаясь уловить как можно больше информации, не останавливаясь и не поворачивая голову слишком явно в сторону цели. Мне пришлось дойти до конца пирса, взглянуть на часы, принять слегка растерянный вид, затем развернуться и идти обратно. Другого пути не было. Во второй раз я добрался до левого борта лодки и увидел свет, льющийся из двух окон каюты. Подойдя ближе, я по-прежнему не слышал шума, но, с другой стороны, не было ни спутниковой антенны, ни телевизионного кабеля, тянущегося из пластикового кожуха на причале; только вода и электричество.
Было двенадцать тридцать восемь, когда я подошёл к магазинам. Хабба-Хубба должен был приближаться к НП. Я решил подождать несколько минут, чтобы дать ему время осмотреть позицию и сдать моё снаряжение, прежде чем подняться по бетонным ступеням и лично осмотреть вход в НП по пути обратно к дороге.
