Если бы я ехал в Ниццу, я бы просто воспользовался билетом в Канны и вышел раньше. Мои билеты ещё печатались, когда в эфире появился Хабба-Хабба. По шуму машин и его отрывистой речи я понял, что он идёт быстро. «Слишком много третьих лиц, я пойду до конца. Они точно на стороне Монако, точно на стороне Монако».
Я дважды щёлкнул по нему, пока шёл и проверял расписание. Поезд до Монако должен был прибыть через десять минут, в двенадцать сорок одну.
В это время суток добираться до Монако по дороге заняло бы гораздо больше времени, чем на поезде за тринадцать минут, но Лотфи ждал, когда я нажму кнопку. План состоял в том, что он подъедет к подземному паркингу возле Дворца Ла Скала и будет готов встретить двух Ромео, если я ошибусь с преследованием и потеряю их, пока Хубба-Хубба попытается их догнать. Последний мне был нужен здесь на время, на случай, если Ромео изменят направление после того, как Лотфи уедет в Монако. Я принял решение.
Я провёл пальцем по расписанию, словно озадаченный турист. «Л?» — два щелчка. «Идите, идите. Подтвердить».
Я слышал, как двигатель уже вращался, пока его пресс был опущен.
«L — мобильный».
У него было всего двадцать минут, чтобы добраться туда. Я надеялся, что он не застрянет за грузовиком на узкой дороге.
Хубба-Хубба был краток. Он знал, что я на станции, а значит, меня могут окружить люди.
«H завершён и активирует выход со станции. Не подтверждать».
Расписание какое-то время оставалось весьма интересным, пока пара средних лет болтала с парнем у газетного киоска и играла с обезумевшими собачками; затем я обратил внимание на несколько объявлений о солнечном отдыхе на Маврикии примерно за семьсот долларов за ночь и решил, что Кейп-Код — это место, которое мне больше по душе.
Пара попрощалась с парнем и в последний раз поворковала над его собаками, прежде чем подойти к стеклянным дверям и с грохотом вставить билеты. Когда они проходили на платформу, я услышал поезд, прибывший точно по расписанию. Грохот рельсов усилился, и собаки зарычали, когда поезд остановился со скрежетом тормозов. Я с грохотом вставил билет и подождал у стоек валидации, пока не услышал, как открываются электрические двери и пассажиры прощаются по-французски. Только после этого я вышел на платформу, не глядя ни налево, ни направо, и сел в первый попавшийся вагон.
Со своего места лицом вперёд я видел затылки Ромео и сумку Slazenger на багажнике над ними через двери вагонов. Я сидел и ждал, готовый снова выпрыгнуть, если они это сделают. Двери закрылись, и поезд слегка дернулся и тронулся с места.
В сети появился Hubba-Hubba. «Ромео в поезде?»
Щелк, щелк.
«Вы в поезде?»
Щелк, щелк.
«H — мобильный».
Его нога, вероятно, стояла на борту, когда «Скудо» с визгом мчался в сторону Монако.
Железнодорожная линия шла вдоль прибрежной дороги, но никаких признаков Хуббы-Хуббы не было видно. Догнать её будет настоящим кошмаром; придётся просто сделать всё, что в его силах.
Я ни за что не собирался заходить к ним в вагон, вдруг мы встретимся в проходе. Кто-то из них мог пойти в туалет или просто отойти от места, где они сели, как поступил бы я на их месте, чтобы избежать слежки.
Я сидел, смотрел на море и следил за машинами, которые мы обгоняли на дороге. Если повезёт, Лютфи будет подъезжать к туннелям прямо перед Монако.
Приближаясь к Монако, мы увидели, как величественные старые здания с деревянными ставнями и уродливые новые загораживают вид на море. Затем мы въехали в туннель, уводящий нас глубоко в горы. Поезд несколько минут грохотал в темноте, прежде чем вынырнуть на ярко освещенную огромную подземную станцию. Это место напоминало сцену из фильма о Джеймсе Бонде – огромную пещеру из нержавеющей стали и мрамора.
Поезд замедлил ход, несколько человек встали со своих мест и собрали сумки и портфели. Я же остался стоять, глядя на вокзал. Платформы были чистыми, мрамор — отполированным до блеска; даже светильники выглядели так, будто их купили в Икее.
Двери поезда открылись, и люди в деловых костюмах столкнулись с японскими туристами в толстовках с символикой Гран-при Монако и бейсболках Каннского фестиваля, которые вышли на платформу и направились к началу поезда. Я тоже вышел и последовал за толпой, нахлобучив кепку на себя и оглядевшись вокруг.
Я заметил их впереди. Ромео Два всё ещё был в солнцезащитных очках, а Первый нёс сумку через плечо. Я достал свои очки и тоже надел их на нос. Примерно в шестидесяти или семидесяти метрах передо мной были эскалаторы, ведущие на мост. Стадо поднималось по ним и уходило налево, через пути, в билетный зал. Я ещё раз мельком увидел Ромео, делающих то же самое. Ромео Два снял очки, переходя дорогу, разглядывая всё вокруг, но, надеюсь, ничего не видя, пока по громкоговорителю плавно раздавались объявления, а на огромных плоских экранах высвечивалась информация о поездах.
