Комнату в том месте, где лежала Ольга, я превратил в спальную. Пол поднялся и превратился в широкую софу. Гладкий пластик, покрывающий софу, лопнул посередине и разошелся, открывая блестящее, шелковое одеяло, а под головой Ольги вспучилась мягкая подушка. Это ложе пришло в движение и спустя несколько минут само прогнулось под телом девушки так, чтобы ей было удобнее лежать. У изголовья кровати стояли с обоих сторон небольшие тумбочки, над которыми парили шары, испускающие приятный, мягкий, зеленовато-золотистый свет. Нажав еще пару кнопок, я выпустил из шкафчика кресло и оно немедленно подлетело ко мне. Взяв в руки бокалы с напитками, я сел в кресло, чуть подался вперед и оно плавно поднесло меня к Ольге. Заставив кресло опуститься на пол, я, наконец, сделал несколько глотков прохладного напитка и расслабленно вздохнул.
Во мне к этому моменту странным образом совместилась память Эда Бартона, всех его предшественников и, самое главное, я был в равной степени еще и Оорком Элтом. Именно поэтому я с такой легкостью управлял всем этим оборудованием, которое мне и во сне не могло присниться. Как Эд Бартон, я с обожанием смотрел на Ольгу Браво, которая лежала на софе обнаженная и прекрасная. Как Эд Бартон я знал, как, когда и после скольких мытарств попал сюда, но как Оорк я знал, что это за чудесная комната и что находится за её пределами. Знал, что это стандартный жилой блок, который надежно спрятан на глубине ста пятидесяти метров и что он всего лишь несколько дней назад был активирован, а до этого был заключен в стасис-капсуле, что позволило ему не состариться за десятки тысяч лет. Как Оорк я знал, что для того, чтобы покинуть это место и добраться до других убежищ, куда более просторных, мне даже не придется подниматься на поверхность.
Ольга чуть шевельнулась и тихо застонала во сне. Губы её, обычно влажные, были сухими, а лицо, не смотря на сон, показалось мне усталым и измученным. Я достал из бокала с апельсиновым напитком тонкую трубочку и капнул ей на уголок рта капельку прохладной, ароматной и вкусной влаги. Ольга машинально сделала глотательное движение, а затем улыбнулась и открыла глаза, но прежде, чем взять в руки бокал, она села ко мне на колени и обняла меня за шею своими горячими и сухими руками. Говорить с пересохшим от жажды ртом ей было трудно и потому она все же сначала выпила холодного сока, а уже потом обратилась ко мне с вопросом:
– Эд, любимый мой, с тобой все в порядке?
– Да Вирати, я прошел через День Откровения, получил необходимое Знание и стал теперь новым Оорком Элтом и новым Эдвардом Бартоном, но и теперь я люблю тебя так же, как и прежде и мне кажется, что даже еще сильнее. – Ответил я ей – Пойдем родная, тебя ждет самая чудесная ванна, а потом замечательный ужин. Жаль только, что я не смогу предложить тебе шампанского, а золотая рисса Интайра вряд ли теперь придется нам по вкусу. Все-таки мы теперь стали совсем другими.
Если мне не изменяет память, в этой ванной мы провели с Ольгой часов пять или шесть подряд, не меньше. Вода могла в ней становиться то густой, как мед, то, вскипая пузырьками горячего воздуха, превращалась в пенистое шампанское. Можно было менять её цвет от аспидно-черного, до золотого и придавать ей любой запах. Душевая головка давала как сплошной, метровый столб воды, медленно стекающий вниз, так и тугие, щекочущие тело, струи, которые причудливо извиваясь били в тебя со всех сторон. Озоново-ионный душ также давал телу невообразимое наслаждение и создавал ощущение легкости и воздушной мягкости во всем теле. Пока Ольга не перепробовала все возможности этого гигиенического приспособления, она даже и помыслить не могла о еде. И лишь когда мне уже нечем было её удивить, она согласилась одеть легкую, миксовую пижаму и пойти к столу.
После такой ванны мне, казалось бы, уже было невозможно чем-либо удивить её, но когда я стал показывать ей возможности кулинарного блока, она пришла в еще больший восторг, хотя для начала на обед мы заказали себе лишь по два гусиных яйца, сваренных всмятку и по небольшому кусочку оленины, сваренной на пару. Все-таки за десятки тысяч лет, которые прошли со времени последней настройки этого агрегата, гастрономические пристрастия людей значительно изменились.
Правда, когда мы убедились в том, что и мясо, и яйца имеют отменный вкус, я на скорую руку перенастроил кулинарный блок и мы принялись пробовать самые различные блюда, которые предлагало нам это чудо интайрийской техники и после дегустации отправляли в утилизатор лишь каждое четвертое. Особенное удовольствие нам доставили различные сорта фруктового мороженного.
