Джейн слушала Эдварда Бартона с все возрастающим вниманием и лишь время от времени просила его прерваться, что сменить мини-диск в своем репортерском цифровом диктофоне. Эдвард, в таких случаях, вежливо замолкал и лишь по сигналу Джейн продолжал свой рассказ. Все, о чем рассказывал девушке этот сильный, волевой человек с живым и подвижным лицом, казалось ей чудом, какой-то фантастической историей, но, поскольку, она видела своими собственными глазами большую часть того, о чем упоминалось в рассказе Эдварда Бартона, она понимала, что каждое сказанное им слово, – чистая правда. Эдвард не лукавил, не позировал и рассказывал обо всем может быть даже с излишними подробностями и, судя по всему, ей предстояло слушать его еще не один час. Вложив в диктофон очередной диск, Джейн спросила:
– Эдвард, вы сказали, что Интайр в социальном плане еще восемьдесят тысяч лет назад значительно опережал нашу цивилизацию в научном и техническом плане, а как дело обстояло в политическом отношении? То, что вы, Серж Ладин и Эмиль Борзан, хорошие руководители и вас полностью поддерживают ваши товарищи, это замечательно, но скажите, разве это не признак тоталитаризма? Разве не являетесь вы, таким образом, диктатором? Пусть даже умным, образованным, очень эрудированным, чертовски обаятельным, наконец, но все же диктатором?
Эдвард расхохотался и воскликнул:
