Не знаем мы этого и сейчас, Джейн. Разумеется, мы не прекратили поисков и будем вести их всегда. Предупреждая ваш вопрос, Джейн, я скажу, что наше возвращение на Интайр вовсе не лишено смысла. Хотя мы не застанем в живых своих родных и близких, Интайр за это время мало изменится. Наша цивилизация уже достигла верхнего предела научного и технического развития, жизнь интари продолжается по полторы, две тысячи лет и это далеко не предел. За последние пятнадцать тысяч лет Интайр практически не изменился, так что не изменится он и еще за сто тысяч лет. Кроме того на Интайре должны знать, как случилось, что мы в считанные часы оказались на другом конце Вселенной.
Если в прежние годы я общался только с узким кругом сотрудников администрации, ну, и еще с несколькими близкими мне по духу интари, которые стали моими друзьями, то теперь я решил полностью изменить стиль своего руководства. Делал я это в первую очередь из-за того, что изменились все интари, а вместе с ними изменился и я сам. Мы стали людьми, Джейн, и потому сделались куда более открытыми, сентиментальными, раскрепощенными. То, что мы по прежнему оставались интари, сдержанными, свято чтящими личное уединение, приверженцами порядка во всем, включая катастрофу, никуда от нас не ушло, но каждый из нас прожил удивительную, полную опасностей и приключений жизнь, мы стали такими разными как внутренне, так и внешне и, самое главное, мы сохранили основную черту характера интари – любознательность. Если раньше каждый из колонистов после работы стремился к уединению, то теперь все стремились к общению.
Наш ветеран космос-капрал Биод Орл, которого теперь звали Алоха Танеа, став огромным великаном, да, еще и гаитянином в придачу, уже не мог, как это бывало раньше, оставаться по вечерам один и предаваться своему любимому развлечению, – изучению древних философских трудов и потому вечером его скорее можно было найти в парке с гитарою в руках и гирляндой цветов на шее, окруженного веселой толпой почитателей, нежели наедине с электронной книгой. Финну Матти Юханнену, некогда бывшему крупным бизнесменом Хуртом Ирваном и отправившемуся в полет на "Уригленне" в поисках нового применения своим огромным капиталам, было о чем рассказать стройной эфиопской красавице Тифанни Раффи, которая долгие годы была его подругой в те годы, когда её звали Урмис Нол, да, и мне самому не терпелось залучить к себе в гости нескольких как чернокожих, так и более светлых типов, с которыми пару-тройку раз пересекались мои путаные дорожки.
Пожалуй самые главные события после Дня Откровения произошли двадцать пятого июля. Для того, чтобы все последующие дни после этого великого дня не превратились в один сплошной вечер воспоминаний, я отправил Ольгу вместе с ее матерью и бабкой в новую медицинскую клинику Эмиля Борзана, а сам уединился на марсианской базе. Взяв всего лишь полторы недели на подготовку, я вскоре собрал всех колонистов в парке, поскольку другого помещения, где можно было разместить почти сто пятьдесят тысяч человек, на базе не было и выступил перед ними с речью. Речь моя хотя и была программной, но все же отличалась краткостью. Поздравив всех интари с возвращением на базу, я объявил им, что Интайр, увы, Великим Бэмми так и не был найден.
В этой связи я объявил о начале подготовки глобальной программы ускорения темпов научно-технического и социального прогресса планеты Земля. О звездной экспансии Земли я в то время еще даже и не помышлял. Ну, а так как у нас не было возможности сообщить землянам правду, и не было ни единой минуты лишнего времени на то, чтобы надлежащим образом обосновать перед общественным мнением целой планеты огромную массу удивительных вещей, которые в самое ближайшее время должна были свалиться землянам на голову, то я объявил о создании Института Человека, как главного разработчика программы прогресса, а заодно и Всемирного Антикриминального Трибунала, как главного блюстителя свободы, справедливости и всех прав человека
