Расцепив пальцы и убрав руки парня с раны, которые, как судорогой свело, я разрезал ножом штанину и обомлел. Разрывная пуля, пробив тонкую стенку, разворотила его ногу так, словно она была винтом от моторной лодки. Даже не прикасаясь к ране руками, а лишь водя ими над ней, я быстро соединил перерезанную осколком артерию и заставил осколки выйти наружу, после чего аккуратно сложил рассеченные мышцы на свои места. Затем, напрягая свое телекинетическое усилие так, что с меня градом хлынул пот, я заставил ткани ноги срастись воедино. Пусть и не до полного заживления, но все-таки достаточно прочно. Времени ведь у меня для качественного лечения было слишком мало. После этого, поскольку я уже все равно вошел в лекарский раж, я обработал и другие раны этого хлопца.
Забрав аптечку у того бандюка, который не стал вставать мне поперек дороги, я обработал ногу своего пациента перекисью водорода. На его бедре, после моей операции осталось только несколько багровых швов, шириной не более трех миллиметров и рана выглядела так, словно после операции прошло недели четыре, не меньше. Облив рану зеленкой и смазав рубцы коллодием, я перестал воздействовать на нервную систему своего пациента и он тотчас пришел в себя. На вид этому парню было лет тридцать и он совершенно не был похож ни на бандита, ни на отъявленного головореза. Он смотрел на меня удивленным взглядом и не мог никак поверить в то, что с ним сейчас произошло. Мне же было совсем не до его нравственных и прочих переживаний.
Повернувшись к полковнику, который сделался за эти четверть часа белее мела и смотрел на меня с таким ужасом, словно перед ним был какой-то черт из преисподней, я молча подошел к его столу. Скосив взгляд на экраны системы наблюдения, я сразу же убедился в том, что на нашем этаже никого не осталось. Запустив руку во внутренний карман куртки, я достал из него и положил перед полковником Рогозиным паспорт Наташи Колосковой, строго потребовав от этого оборотня:
– Полковник, эта девушка должна сегодня же улететь во Францию. Позаботьтесь заодно, чтобы у неё был приличный багаж, я лично проверю все вплоть до наличия в чемоданах трусиков и колготок. Ей и так досталось от негодяев, подобных вам. От того, как быстро вы выполните все мои требования, в конечном итоге зависит не только жизнь Антипа, но и ваша собственная. Советую вам не тянуть время понапрасну. Здание компании должны покинуть все посторонние люди, кроме работников её службы безопасности. Снайперов с крыш тоже уберите и не вздумайте переместить их в квартиры, я все равно это обнаружу. Как только все снайперы уйдут, а я об этом узнаю немедленно, то все мои пленники, кроме Антипа, будут немедленно отпущены. Кроме того, вам самому не выгодно присутствие здесь этих бандитов, ваш патрон можете запросто попасть под огонь их снайперов. Вдруг, среди компаньонов Антипа найдется такой человек, который хочет попрощаться с ним навсегда. Более удобного случая ему уже точно будет не найти. Кстати, полковник, вы уже определили, кто отвезет девушку в аэропорт?
Похоже, что полковник Рогозин, наконец, почувствовал, что все гораздо серьезнее, чем он себе это представлял и, немного подумав, ответил мне:
– Вас устроит если девушку проводит в аэропорт Клим и лично доставит её в Париж? Соответствующая охрана будет мною ей обеспечена, если вы, конечно, разрешите мне оставить своих людей, я и сам не доверяю всем тем кретинам, которых Антип набрал неизвестно на какой помойке. – Еще немного помолчав, он добавил очень расстроенным, чуть ли не плачущим голосом – Мне, честно говоря, самому очень не нравится вся эта история. Поверьте, мне не было известно, что Шарфуди знает эту девушку и что он вздумал надругаться над ней.
– Ну, конечно, если бы вы это знали, то ни за что не допустили бы этого. – С издевкой сказал я – Вы бы поступили, как истинный рыцарь и непременно спасли бедную девочку от этого негодяя. Хватит трепаться попусту, полковник, вы такая же гнусная сволочь, как и этот дикарь, спустившийся с гор. Все вы тут банда негодяев.
Полковник Рогозин искусно изобразил на своем лице смущение и, с напускной горечью, сказал мне:
