Полковник достал из бардачка карту. Не зажигая света я раскрыл её и, найдя нужный квадрат, обвел синим маркером на карте кружок и крестиком отметил наше местонахождение. Отдавая карту, я сказал полковнику Рогозину:
– Примерно через десять километров, будет хорошая асфальтированная дорога. Доберетесь до нее и поедете куда вам будет угодно. Чтобы наши дороги больше не пересекались, я устрою вам небольшую проблему, которую вы решите часа за два и тем самым я получу от вас фору. Не беспокойтесь, я просто заберу сотовый телефон и оставлю его на дороге, под знаком ограничения скорости. Да, кстати, полковник, радиомаяк, который вам установили на джипе, не работает, так что надейтесь теперь только на собственные силы.
Полковник Рогозин, принимая из моих рук карту, глянул на меня с изумлением и озадаченно поинтересовался у меня:
– Вы, что же, Эдвард, можете видеть в темноте?
– Как днем, полковник. – Ответил я насмешливо.
Вскоре Наташа доложила Ольге, что она уже прошла паспортный контроль и ожидает посадки в самолет. Телохранители принесли ей ужин из ресторана и не подпускают к ней никого ближе, чем на двадцать шагов. Похоже девушке понравилась такая предупредительность, поскольку её голосок звучал бодро и уверенно. Вскоре Наташа сообщила, что она поднялась на борт самолета и что её встретил там командир авиалайнера и еще один господин в штатском, который сказал ей, что имеет приказ от господина Фернана де-Вилье, обеспечить её безопасность в полете и по прибытии в Париж.
Этого молодого господина звали Пьер Кутасов и он неплохо говорил по-русски. Пока я объяснял этому парню, работавшему в посольстве Франции в Москве, что пришлось пережить Наташе за последние часы, и какой погром я учинил для того, чтобы она могла подняться на борт самолета, Ольга тотчас позвонила в Париж и получила от отца подтверждение, что Пьер Кутасов действительно является офицером Сюрте Женераль и что он теперь головой отвечает за безопасность Натали Колосковой. Все это меня вполне устраивало и теперь я мог окончательно попрощаться с Москвой.
Побеспокоив последний раз Антипа, Клима и полковника Рогозина тем, что им пришлось постоять полчаса на лесной опушке, прикованными наручниками к джипу, я пригнал из своего укрытия, расположенного неподалеку, наш старенький, но вполне надежный джип "Ниссан Патруль". Поставив машину подальше от глаз полковника Рогозина, я вернулся за Ольгой, которая сидела в джипе и слушала слезливые причитания Клима. Напоследок, я все-таки не удержался и влепил полковнику Рогозину крепкую пощечину, сказав ему:
– Это тебе за Старика, сволочь, хотя тебя, все-таки, следовало бы пристрелить. Запомни сам и внуши это своему боссу, разыскивать меня будет самой большой ошибкой в жизни, это все равно, что призывать свою смерть раньше времени. Не пытайся так же, чем-либо навредить тем людям, которые знали меня, за это я тоже убью. Телефон найдешь, как и договорились, под знаком, вот только я не знаю, куда я поеду, направо или налево.
Расставшись со своими заложниками далеко заполночь на опушке леса, я, так и не включая фар, погнал свой джип, уже успевший побывать до этого в разных переделках, по узкой лесной дороге. Добравшись до асфальтированного районного шоссе, я проехал по нему километров двадцать и снова свернул на проселок. Последние две недели стояла сухая, теплая погода и потому ехать по сельским дорогом было легко. Не было ни грязи, ни непролазных луж, обычных в это время года. Выехав далеко за пределы Подмосковья, я вскоре добрался до нашего подземного убежища, укрытого в вековом, сосновом бору.
Не доезжая до нужного мне места семьдесят метров, я достал из бардачка небольшой пульт управлений и нажал кнопку. Большая куча полусгнившего хвороста, с шорохом и хрустом ломающихся веток стала подниматься вверх, открывая въезд в небольшой, пустой подземный гараж. Высадив Ольгу из машины, я развернулся и сдал в него задом. Выйдя из гаража, я попросил её подышать немного свежим воздухом, а сам с помощью граблей и метлы, тщательно уничтожил все следы автомобильных колес на протяжении нескольких сот метров.
