Другой выход, узкий и неудобный, из бункера вел прямо к моему подземному гаражу, но в его направлении эти бездельники даже и не сунулись. Когда площадка была тщательно расчищена, тошнотворного вида девица с уродливым шрамом на лице встала на валун с палкой в руках, к которой был привязан длинный бельевой шнур, а прыщавый юноша с длинными волосами, немытыми со дня его появления на белый свет, принялся очерчивать на земле другой лыжной палкой большой круг. Скорбно покрутив головой, я сказал Ольге:
– Блин, ну до чего же нам с тобой не везет. По-русски это, любовь моя, называется из огня да в полымя?
– Эд, ты думаешь они смогут открыть запасной выход? – С беспокойством в голосе спросила она.
Быстро поцеловав свою Вирати, я тут же успокоил её:
– За это ты можешь не беспокоиться, запор на нем очень крепкий и его можно открыть только изнутри. Тут дело в другом. Похоже на то, что к нам в гости пожаловали сатанисты и они вознамерились использовать мой валун в качестве алтаря для своего говенного обряда. Если они собираются плясать вокруг него голиком, это полбеды, хотя зрелище это, наверняка, не из приятных, судя по их гнусным рожам, но если они собираются посвящать кого-нибудь в более высокий сан, вот тогда дело точно дрянь. Обычно они сопрягают это с ритуальным убийством и похищают для такого дела бомжей. При этом, обычно, чем выше сан посвящения, тем чище должна быть жертва, а я терпеть не могу, когда кто-нибудь причиняет вред детям. Ничего не поделаешь, придется этим шакалам сегодня увидеть своего повелителя, но перед смертью. До чего же я ненавижу этих уродов! – Объяснил я Ольге, смысл происходящего.
Это возбудило в ней самый живой интерес. Подскочив на постели, она широко улыбнулась и спросила меня:
– Эд, а я похожа по твоему на ангела?
– Любовь моя, лицом ты краше самого красивого ангела, но у тебя слишком уж роскошная грудь. – Ответил я ей без тени улыбки на лице.
– Ну, грудь я могу и туго перебинтовать, чтобы она не выдавалась так сильно, тем более, что ангелу полагаются белые, просторные одежды, так что все упрощается. – Деловито принялась рассуждать Ольга.
Её разговоры о внешнем виде ангелов, меня вовсе не позабавили, а только насторожили и потому я спросил её:
– Ольга, что ты намерена предпринять?
Сосредоточенно наморщив лоб, словно вспоминая, что-то очень сложное и заковыристое, она ответила мне:
– Кажется у вас, у русских, есть такая пословица: – "Клин клином выбивают"?
Коротко хохотнув я иронично заметил:
– Одного своего знакомого Клима ты уже вышибла очень крепким клином по имени Оорк. – Ольга отмахнулась от моей шутки и продолжала увещевать меня:
– Вот я и думаю, вовсе не мешает отправить в ад их главаря и самых твердолобых его последователей, а всю прочую паству обратить в истинную веру. Я изображу из себя ангела с карающим мечом, а ты, соответственно, владыку тьмы. Когда они начнут свой обряд, ты появишься из под земли, а я спущусь с неба, после чего их ночной спектакль пойдет совсем по другому сценарию. Покарав их главаря и еще парочку самых отвратных типов, я прикажу им идти в монастырь на покаяние.
Меня с моей более, чем экзотической для русского физиономией цвета кофе с молоком, в который молока налито не слишком много, с черной кучерявой шевелюрой, приятно порадовало то, что Ольга все-таки видела во мне мои исконно славянские корни. Хотя план, предложенный ею, наоборот, меня сильно встревожил. В принципе, её сценарий был неплох, но в нем было одно единственное слабое место. Насколько я знаю тех типов, которые морочат людям головы всяческой хреновиной, как божественного, так и дьявольского характера, они на самом деле не верят ни в Бога, ни в черта и просто используют и то, и другое для того, чтобы получить власть над людьми и утолять свои потребности повелевать, зачастую жутко извращенные. Судя по количеству оружия, которое имелось у этих подонков, открыть стрельбу по ангелу они сочтут для себя за удовольствие о чем я тут же и сказал этой сумасбродной девчонке:
– Ты хоть думаешь, что ты говоришь? Они тебя в пять секунд изрешетят из своих Калашниковых. Тебе и три бронежилета не помогут!
Но переубедить Ольгу, было делом весьма сложным и она тотчас принялась излагать мне свой собственный план:
