Алину это угнетало. Она по пальцам могла перечесть случаи, когда плакала в своей жизни. Сейчас ей хотелось реветь в голос, надрывно, размазывая слезы по щекам. Плакать, пока не начнет икать и не лишится сил. Или пока не появится хоть кто-то, способный ее упокоить. Где же Гриня! Почему так долго? Она не продержится здесь одна!
Будто отвечая на ее мысленный призыв, кто-то позвонил в дверь. Алина вздрогнула. Испугалась. Не резкого звука. Неизвестности. Ведь у Гриши есть ключи, он бы звонить не стал. А больше она никого не ждет. Значит, там, за порогом кто-то чужой. Чего ей сейчас точно не нужно от слова «совсем».
Но все же девушка встала с дивана, отправилась открывать дверь. Наверное, сейчас даже встреча с маньяком-убийцей лучше, чем эта тишина кругом и это незнакомое холодное одиночество.
Но гость оказался не маньяком.
— Ты… — Алина как-то забыла о существовании Савелия.
Следователь шагнул в квартиру, посмотрел на писательницу. Она выглядела сейчас непривычно хрупкой и робкой. Нуждающейся в защите. Или просто в человеческом тепле.
— Ты ела? — спросил он почти ласково.
Алина явно удивилась его тону, но в ответ лишь мотнула головой.
— Я могу приготовить, — предложил он.
— Кусок в горло не полезет, — призналась девушка.
— Кофе? Коньяк? Снотворное? — он не пытался ее развеселить, скорее, проверял, до какой степени ей плохо.
— Забыться, умереть, уснуть и видеть сны, — пробубнила Алина с какой-то невеселой иронией. — Не надо ничего. Проходи.
Она приглашающе махнула рукой в сторону гостиной. Савелий прошел в комнату и оценил обстановку сразу. Подушки в углу дивана, плед. Ни книги рядом, ни ноутбука. Только смартфон рядом на краешке стола. Все плохо.
— Григорий скоро появится, — решил начать разговор с чего-то нейтрального следователь.
— Хорошо, — кивнула Алина, она присела на самый край дивана. И выглядела серьезной. Слишком. — Я не буду писать заявление на Ирку.
— А! — чего-то такого Савелий и ожидал. — Вообще, я могу тебя понять. Она твоя лучшая подруга. Родственница даже. Только… Понимаешь… Это все выходит за рамки обычных семейных разборок.
— Наплевать, — упрямо возразила девушка. — Ирка писала те письма. Да, наверное, это какая-то там статья. Уголовный кодекс я так и не выучила. Но…
— Но проблема в том, что твое заявление в этом случае в принципе и не нужно, — почти с сожалением перебил ее следователь. — Информацию мы получили в ходе следственных мероприятий по другому делу. Плюс у нас есть все необходимые бумаги по этим идиотским покушениям. Письма, это лишь сопутствующие и отягчающие обстоятельства.
— Ты же понимаешь, что она не в себе? — спросила Алина уже более привычным несколько раздраженным тоном. — Тут не УК РФ смотреть надо, а медкарту!
— Конечно. Ирина пройдет освидетельствование психиатра, — подтвердил Савелий. — Но прости, она не только писала тебе, но и покушалась на твою жизнь. Все слишком серьезно. И…
— Глупости, — уверенно заявила писательница. — Савва, сейчас важно на самом деле показать ее специалисту. И как можно быстрее. Ты же не думаешь, что будь моя лучшая подруга психопаткой, я бы этого раньше не заметила? Я сейчас даже не о том, что пишу детективные романы, часто про маньяков, что более-менее знакома с основами криминальной психиатрии. Хотя и об этом тоже!
Она устроилась на диване удобнее, откинулась на спинку, явно приходила в себя, возвращалась в свое нормальное, то есть раздражающее Савелия, состояние.
— Как раз по канонам, — говорила девушка все более убедительно. — Такие заболевания не появляются вдруг. Как и все в психиатрии они родом из детства. А я как раз и знаю Ирку с пяти лет! И никаких симптомов никогда не было. Да и после… Ты думаешь, такое можно не заметить? Эти нервные движения, резкие смены настроения, даже некоторая агрессия. Ирка мать двоих детей! Идеальная мать. Любящая и заботливая. Как курица-наседка.
В его представлении это были не самые совместимые понятия: идеальная мать и курица-наседка.
— Подумай! — продолжила Алина чуть спокойнее. — Ты сам по работе встречал уйму людей. Среди них наверняка были и благополучные домохозяйки. Они так себя ведут?
Черт бы побрал ее логику. Савелия этот момент тоже смущал.
— Ладно, — согласился он. — Если бы дело было только в письмах, это одно. Но покушения…
— Ирка писала угрозы, — признала писательница. — Но покушения, это не она. Опять же, пусть там в допросной она несла сущий бред, но и в тех ее словах прочитывалась некоторая логика. Она считает, что я ее литературная рабыня. Она не могла причинить мне вред. Потому что тогда этой самой рабсилы и лишилась бы. О чем Ирка тебе и заявила.
— Не аргумент, — категорично заявил следователь. — Это именно что бред. Завтра уже она может говорить совсем иное. Противоположное.
— Хорошо, — приняла это Алина. — Но алиби. Покушений было три. И на второй эпизод у нее точно это самое алиби есть. Ты сегодня сам мог его видеть. Ее ногти!
