— Очевидно, — за Савелия отозвалась Алина. — И я сама могу ответить на его невысказанный вопрос. Да. Егор в тот раз был с нами, и он сам помогал нам этот список составить.
— Когда? — уточнил следователь.
— Так ведь на 23 февраля собирались, — припомнил Леня. — А это важно?
Савелий только кивнул.
Они возвращались обратно в квартиру Алины. Медленно брели через двор. Писательница пребывала все в том же состоянии. Молчаливая, угрюмая. Савелий сейчас чувствовал себя в ее обществе не очень уютно. Потому держался чуть позади нее. Так же поступил и Григорий, посматривающий на племянницу с явной опаской.
Дойдя до подъезда, Алина остановилась и развернулась к своим спутникам. Посмотрела на Савелия. Очень серьезно.
— Мне хватает доказательств, — сказала она. — А ты что скажешь? Эта встреча имела смысл?
— Конечно, — подтвердил он. — И для меня лично тоже всего хватает. А вот для юристов, это лишь косвенные улики. Но не важно. Дальше, как говорят, дело техники.
— Хорошо, — со злым удовлетворением, кивнула писательница. И тут же виновато покосилась на дядю. — Извини.
— Да что уж там, — махнул рукой Гриня. — Мне лишь хочется понять, как он мог до такого докатиться? А еще твоего отца жалко. Для него это будет страшный удар.
— За это я на Егора злюсь отдельно, — подтвердила Алина и снова посмотрела на следователя. — Ребята многое сказали. Они все под запись подтвердят. И наверняка еще детали вспомнят. Но… У нас ничего нет по горшку.
— В смысле? — не понял Савелий.
— По последнему эпизоду, — перевела на его язык писательница. — Вчера. Никто из них Егору не звонил. Более того, я вообще никому не сообщала, что уйду в «Уют» разрабатывать меню. Даже Ирке. Как он узнал? И как доказать, что он тут был?
Вопросы были хорошими. Ответов Савелий, понятное дело, не знал.
— Так ведь это… — вдруг оживился Гриня. — Холодильник!
— Ненадежный свидетель, — иронично усмехнулся следователь. — Он только гудит. Ты знаешь перевод?
— Да нет! — дядя писательницы юмора не оценил. — У Алинки забит холодильник! Ты сама продукты покупала?
— Нет… — до его племянницы начал доходить смысл сказанного. — Вчера был вторник…Егор закупается два раза в неделю. По пятницам и как раз по вторникам. На продуктах будут стоять сроки годности. Если он привез их, понял, что меня нет… Видимо, одежда была у него с собой в машине…Но это же снова косвенное доказательство.
— Если доказать первые два покушения, третье уже не так важно, — попытался успокоить ее Савелий. — И кстати. Улица, это не лучшее место для обсуждения таких дел.
Алина только кивнула, и первой отправилась в подъезд. Савелий снова шел за ней и Григорием, про себя пытаясь понять, зачем он вообще провожает их до квартиры. Ему надо ехать работать. Да, остался, правда, один вопрос к дяде писательницы. Но совсем не по делу. Можно было бы и потом найти возможность узнать.
Они добрались до лестничной площадки между этажами, когда на этаже Алины открылась крайняя дверь. Как-то так широко, резко. Даже угрожающе. Писательница обернулась к следователю, послала ему предупреждающий взгляд. Савелий ничего не понял. Алина вытянула руку и чуть прижала его к стене, давая понять, что стоит подождать здесь.
Мельком увидев ту, кто показался на пороге квартиры, следователь и сам решил остаться незамеченным.
— Гришенька! — с неимоверно неискренней и какой-то даже зловредной радостью приветствовала Галина Михайловна дядю писательницы. — Вот и ты! Вернулся, наконец! Отлично!
— Здрасьте, теть Галь, — выдал Григорий. — Я рад дома оказаться. Соскучился по племяшке. А вот чему вы-то радуетесь?
— Чему? Да тому, что ты теперь за ней смотреть станешь, — скандально приказным тоном известила его соседка. — Она распустилась совсем. Мужиков толпами в дом водит. А они убивают друг друга на ее пороге!
— Потрясающая версия! — с почти детским восторгом оценила Алина.
— Ага… — немного рассеяно согласился ее дядя и повернулся снова к местной Шапокляк. — А вы ваше видение событий и до полиции донесли?
— Еще не хватало, — тут же надменно презрительно отозвалась Галина Мизхайловна. — Она на меня эту самую полицию еще и натравить пыталась. Или какой-то там комитет. Статьями мне грозили. И снова вчера приходили, вопросы дурацкие задавали. Что?
Она обвиняюще указывала пальцем в сторону писательницы.
— Одного мало? Второй труп заимела? Потому меня опять допросами мучают? Ты не думай, я тебя прикрывать не стану! Я все им про твоего хахаля нового рассказала. Он у тебя буйный, остальных и режет небось.
Савелий, стоя у стенки, начал тихо закипать. Да! Эта совсем не очаровательная старуха дала очень четкий портрет «хахаля». По нему фоторобот составить легко за пять минут. Когда эта Шапокляк только успела его, Савелия, так отлично рассмотреть? Из-за ее показаний над ним потешался не только Владик, но и начальник управления. Минут пять ржал.
— Ага! — между тем выдала Алина, не менее злорадным, чем у старухи, тоном. — Ловко вы от себя подозрения отводите, Галина Михайловна! Только органы правопорядка на такое не купятся.
— Чего? — почти жалобно переспросил племянницу Григорий.
