Сидевший позади Ахмед пинком распахнул дверцу, и тотчас оглушительно ударил его пулемет, а салон затянуло кислой пороховой гарью. Чеченец выпустил почти половину ленты, отсекая свинцовой завесой засевших возле дороги русских от сгрудившихся на шоссе машин, часть из которых уже охватило пламя.
-- На выход, живо, - приказал Цараев, первым выпрыгивая из "Рейнджровера". - Ахмед, прикрывай нас! Эти шакалы на том холме! Не дай им поднять головы, брат!
Из степи зазвучали выстрелы, редкие, одиночные. Над головами чеченцев засвистели пули, а одна из них ударила в потрескавшийся асфальт у самых ног Цараева, выбив сноп искр.
-- А, шайтан! - Боевик отпрыгнул, укрывшись за капотом "Рейнджровера", и вскинул АК-74, выпустив длинную очередь куда-то в пустоту.
Чеченцы выбирались из машин, и тотчас падали, сраженные редкими, но точными выстрелами русских. Не раз боевики точно так же устраивали засады, расстреливая метавшихся в панике врагов из укрытия, и теперь сами угодили в западню. Тамерлан Цараев бросил взгляд назад, увидев пикап "Шевроле", выглядевший абсолютно неповрежденным.
-- За мной, Ваха, - приказал вожак своему бойцу. - Ахмед, прикрой нас, сколько сможешь! Прижми их к земле на пару минут! Ну, бегом!
Пулеметчик, установив ПКМ на капот, выпустил очередь по холмику, с которого обстреливали колонну, а Тамерлан, согнувшись в три погибели, выскочил из-за машины, бросившись к пикапу. За ним, что-то закричав бессвязно, кинулся Ваха, на ходу стреляя в сторону противника из АКМС. Цараев добежал до изрешеченного "Лендкрузера". Машину развернуло поперек дороги, дверцы ее были распахнуты, и на асфальт выпали тела боевиков, так и не успевших сделать ни одного выстрела. Нырнув за высокий борт внедорожника, Тамерлан, зарычав сквозь зубы, выпустил весь магазин в сторону русских, чувствуя, как вырывается из рук мгновенно раскалившийся АК-74.
Ваха, тяжело, с присвистом дыша, опустился на колени рядом с Цараевым. Вожак чеченцев, меняя опустевший рожок, приказал:
-- Бежим к пикапу! Я первый, ты следом! Прикрывай меня! Просто стреляй, отвлеки этих шакалов!
-- Я понял, амир!
-- Приготовились, - Тамерлан Цараев подобрался, сжался в комок, чувствуя, как все тело колотит нервная дрожь. - Побежали!
Они выскочили из-за "Лендкрузера", Ваха, остановившись на миг, вскинул автомат, и тотчас, сдавленно вскрикнув, осел на асфальт, усыпанный стреляными гильзами. А Тамерлан уже забрался в кузов "Шевроле", стаскивая брезент, под которым был укрыт крупнокалиберный пулемет ДШКМ на самодельном станке. Он был уже заряжен и взведен, и все, что оставалось чеченцу, это развернуть оружие на цель, впившись до боли в ладонях в спаренные рукоятки на затыльнике пулемета, а затем нажать на гашетку.
Грохот выстрелов оглушил Тамерлана. Чеченец почувствовал, как вибрирует пол кузова под ногами, принимая отдачу. Под ноги со звоном посыпались гильзы, а над шоссе протянулась цепочка трассеров, бледными всполохами умчавшихся к холму. Первая очередь хлестнула по склону. Цараев взял поправку, второй очередью накрыв самый гребень.
-- Вот вам, шакалы! - с азартом закричал боевик, чувствуя, как содрогается от мощной отдачи пулемет.
Что-то с лязгом ударило в самодельный щиток, прикрывавший стрелка от пояса до плеч, а затем пули градом забарабанили по кабине и низким бортам кузова. Развернув пулемет, Тамерлан выпустил в ответ остатки ленты, торопливо нырнув за новой, которых множество было уложено под ногами, заранее набитых патронами.
Что-то мелькнуло под облаками, черная точка, стремительно увеличивающаяся в размерах. Гул вертолетных турбин на миг заглушил все прочие звуки, даже не смолкавший треск выстрелов потонул в этом могучем рокоте. Под треск лопастей над шоссе низко-низко пролетела винтокрылая машина, и порыв ветра, порожденный винтом, швырнул в лицо Цараеву горсть мелкого песка и пыли.
Тамрелан увидел, как Ахмед, держа пулемет на весу, открыл огонь вслед стремительно промчавшемуся над головами чеченцев вертолету. Его поддержали и другие боевики. А Цараев, глянув в другую сторону, увидел, как из поднебесья на шоссе стремительно пикирует второй вертолет. Главарь бандитов торопливо откинул затвор ДШКМ, заправляя свежую ленту в пулемет. Он почти успел, оставалось только дослать патрон в ствол. В этот миг под короткими крыльями вертолета что-то сверкнуло, а через две секунды реактивный снаряд FFAR калибра семьдесят миллиметров прямым попаданием уничтожил пикап вместе с пулеметом и самим Тамерланом, так и не успевшим выстрелить.
Низкий утробный рокот ДШКМ, проклятой "сварки", памятной еще по афганской юности, перекрыл звуки перестрелки. Тяжелые пули ударили в склон холма, а одна угодила точно в тот самый валун, за которым залег атаман, разнеся его в пыль. Осколки каменными иглами впились в лицо, и казак запоздало закрыл ладонями глаза.
