-- Ты ведь понимаешь, англичанин, что твои репортажи никто и никогда не увидит? Для всего мира мы - террористы, кровавые убийцы, сборище отморозков. Мы бешеные звери, которых нужно уничтожать ковровыми бомбардировками и точеными ударами, загонять на минные поля и под огонь снайперов. Это всех устраивает. О чем ты собрался рассказывать своим сытым обывателям? О том, что мы тоже имеем право на свободу, как любой народ, любая страна? О том, что мы построили демократию без поучений американцев, и хотим сами решать, как нам жить? О том, что мы не хотим отдавать задаром то, что хранит наша земля, питая чужую экономику, умножая мощь своих врагов? Или о том, что ради этого каждый из четырех тысяч мужчин и женщин, сражающихся здесь под моим началом, не задумываясь, расстанется с жизнью?
Генерал опустился обратно в кресло, расслабленный, мгновенно растерявший весь задор. Гнев, придававший ему силы, угас, и теперь Хопкинс видел перед собой немолодого, уставшего человека, едва державшегося на ногах под чудовищным грузом ответственности.
-- Я расскажу правду, без прикрас, без лицемерия, - спокойно произнес британец. - И дело каждого решить, как относиться к этому и как с этим жить. А я просто сделаю свою работу, ту, которой занимаюсь уже не первый год.
-- Боюсь, твоя карьера не продлится долго. Скоро начнется бой, нас попытаются раздавить, стереть в порошок, и я не знаю, как долго мы продержимся. Да это и не важно. О, мы не и думаем просто сложить оружие! Здесь несколько тысяч бойцов, каждый из которых готов умереть, ведь все знали, на что шли. Но вы, англичане, здесь не при чем. Это не ваша война, но умирать вам придется вместе с нами. И это случится весьма скоро.
-- Пусть так, но все же мы успеем сделать то, ради чего сюда прибыли. А после этого очень постараемся выжить. Поверьте, генерал, для меня и моего приятеля это не первая война.
-- Но ведь твой репортаж никто не покажет. Твои боссы хорошо знают правила игры. Для вашего мира мы должны остаться террористами, ублюдками, кровожадной мразью, живые ли, или же мертвые. Нельзя ломать стереотипы!
-- Все же мы постараемся, - неожиданно усмехнулся Гарри Хопкинс. - Здесь, в Нижнеуральске, есть телевизионный центр, верно?
-- Есть небольшая телестудия, - подтвердил Буров. - Какая-то аппаратура там имеется, мы уже воспользовались ею.
-- Я бы хотел взглянуть, - неожиданно предложил Уильям Бойз. - Если все так, как я представляя, то мы сможем выйти в эфир. Но лучше убедиться в этом лично.
-- А у меня есть оператор, настоящий профи, - заметил Хопкинс. - Он служил в Королевской армии, в подразделении радиоэлектронной борьбы. Он сможет подключиться к любому спутнику, войти в любую сеть. Вам есть что сказать, генерал, верно? Мы сделаем так, что вас услышат!
Обернувшись к внимательно наблюдавшему за всем Басову, генерал с усмешкой произнес:
-- Вот и появилась у нас свою пресс-служба. Полковник, пока все не началось, я хочу поручить тебе этих ребят. Пусть делают свою работу.
-- Слушаюсь, товарищ генерал. С чего предложите начать?
-- Может, с пленных? Пусть наши гости с берегов Альбиона подбодрят товарищей по несчастью!
Алексей Басов, хмыкнув, кивнул, соглашаясь. Ему такая идея тоже весьма понравилось. Кликнул конвоира, топтавшегося за дверью, полковник указал репортерам на выход.
Джозеф Мердок проснулся оттого, что кто-то настойчиво звал его по имени. Голос звучал над самым ухом. Глава Соединенных Штатов, заснувший всего пару часов назад, вяло отмахнулся, но тот, кто нарушил его покой, не унимался.
-- Господин президент, проснитесь, прошу вас! Это важно!
Открыв глаза, Мердок увидел агента Секретной Службы, одного из тех, кто был при нем неотлучно. А на пороге спальни маячила долговязая фигура Реджинальда Бейкерса.
-- Какого дьявола?
Президент привстал, опираясь на локоть, и, сонно моргая.
-- Господин президент, - это уже шеф АНБ, оттеснив телохранителя, подошел к постели. - Из захваченного террористами русского города ведется телевизионная трансляция!
-- Черт возьми! Что еще за дела?!
-- Вам стоит все увидеть самому, господин президент!
Сон как рукой сняло. Накинув халат, Джозеф Мердок, сопровождаемый агентами Секретной Службы и Бейкерсом, направился в Овальный кабинет. Глава Агентства Национальной Безопасности взял со стола пульт, включив стоявший в дальнем углу просторного помещения плазменный телевизор. На экране появилось лицо репортера, средних лет мужчины, чумазого и небритого. Он говорил, стоя на фоне большого здания из серого бетона явно промышленного назначения. Но вместо рабочих в спецовках и пластиковых касках были видны люди в камуфляже, с автоматами Калашникова в руках.
-- Командование русских партизан, уже выигравших свою первую битву за Нижнеуральск, предоставило нам полную свободу действий, - произнес журналист на отличном английском. - Мы волны покинуть этот город, как только сами захотим, но в ближайшее время намерены продолжить свою работу, освещая события на Урале непредвзято и объективно.
Реджинальд Бейкерс, стоявший за спиной президента, вполголоса пояснил:
