Пригибаясь, чтобы быть менее заметным, Олег обогнул шахту вентиляции, увидев обложенный мешками с песком и укрытый лохматой маскировочной сетью пулемет, знакомый до последнего винтика "Утес" на низком пехотном станке. Дальнейшие действия Бурцев мог бы проделать во сне, закрытыми глазами, да как угодно. Проверить ленту, в которой солидно позвякивали уложенный один к одному патроны, взвести затвор, и, схватившись за рукоятку управления, прицелиться, не забывая об упреждении.
"Кобра", почти зависнув, продолжала обстреливать что-то на земле. Из-под ее коротких прямых крыльев с грохотом вырвались огненные стрелы семидесятимиллиметровых ракет FFAR, распустившихся внизу огненными цветами, и в этот момент бывший пулеметчик десантно-штурмовой дивизии нажал на спуск. Несмотря на царивший вокруг хаос, Олег не забывал экономить патроны, вбивая короткие "строчки" трассеров в темный силуэт вертолета. Наконец, "Кобру" развернуло, она закрутилась вокруг своей оси и врезалась в пронзавшую небо трубу котельной, рассыпавшись водопадом пылающих обломков.
Десантный "Блэк Хок", с обоих бортов которого били шестиствольные пулеметы "Миниган", выпуская пули с таким темпом, что росчерки трассеров сливались в сплошные пульсирующие полосы огня, завис над свободным пространством, медленно снижаясь. Когда он находился метрах в пяти над землей, на крыше соседнего здания сверкнула вспышка, и реактивная граната, выпущенная из РПГ-26, врезалась в борт. Во все стороны брызнуло пламя, и вертолет, из люков которого на землю прыгали горящие фигуры людей, рухнул, раскидывая во все стороны обломки лопастей. А через миг ракета "Хеллфайр", выпущенная с расстояния пять километров, рухнула на крышу, помешав удачливому гранатометчику сделать еще один выстрел.
Олег инстинктивно пригнулся, когда прямо над ним, едва не зацепив своим шасси крышу, медленно проплыл еще один UH-60. Вот он завис, сдвинулись створки люков в бортах, и сразу полдюжины десантников скользнули вниз по тросам. Прицелившись, Бурцев снова нажал на спуск, слыша злобный рык могучего "Утеса" и звон сыпавшихся под ноги раскаленных гильз. Пули калибра 12,7 миллиметра ударили в широкое лобовое стекло кабины пилотов, и вертолет, нелепо задрав нос, понесло на стену ближайшего здания. Партизан видел, как из люка выпрыгнул человек, просто так, без троса, размахивая руками и ногами. Он упал, неловко перевернувшись, встал на четвереньки, а сверху уже падал потерявший управление вертолет.
Еще один взрыв сотряс дрожащую беспрерывно землю, вспышка озарила группу американских десантников, бежавших к цеху, на ходу стреляя короткими очередями. Поведя стволом пулемета, Олег нажал на спуск, и рой крупнокалиберных пуль настиг солдат противника, швыряя их на землю. А затем пулемет смолк - закончилась лента.
- Бурцев, - в спину ударил голос командира. Полковник, высунувшись по пояс из люка, крикнул: - Бурцев, давай вниз! Они уже здесь! За мной, сержант!
Подхватив свой РПК-74, партизан спустился вниз, перепрыгивая через три ступеньки. Звуки перестрелки донеслись с южной стороны, треск американских карабинов переплетался с влажным "покашливанием" АК-74, и все это перекрывало низкое уханье тяжелых пулеметов, перемежавшееся взрывами гранат.
- Черт, там же лазарет, - зло выдохнул Басов. - Отряд, за мной, бегом!
Полковник первым выскочил из цеха, по стенам которого уже стучали пули. Еще один вертолет, судя по всему, UH-1 "Ирокез", охваченный пламенем, врезался в землю, так что носовая часть его смялась гармошкой. Не обращая на это внимания, Олег Бурцев бежал, что было сил, стараясь не потерять из виду спину своего командира. Складское здание, где партизаны организовали санчасть, и где сейчас захлебывались свинцом стрелявшие непрерывно винтовки, был все ближе, и бывшего сержанта ВДВ терзала единственная мысль: "Ольга!".
Когда раздался первый взрыв, рука у Ольги Кукушкиной невольно дрогнула, и партизан, растянувшийся на операционном столе, зашипев сквозь зубы, процедил:
- Сестричка, ты бы поаккуратнее, что ли! Не отрежь там чего нужного!
Не отвечая, Ольга перехватила пинцет, и, нащупав засевший в мышце вцепившегося мертвой хваткой в операционный стол здоровяка осколок, дернула, уже не заботясь о том, как себя будет чувствовать пациент. Обезболивающего почти не было, драгоценные ампулы с промедолом и морфином берегли для действительно тяжелых случаев. Вот и этому парню, которого полчаса назад притащили на руках двое его товарищей, девушка вколола новокаин, и, не дожидаясь, пока наркоз начнет действовать, принялась резать, извлекая из плоти стальные занозы.
- Можно зашивать, - произнесла Ольга, взглянув на своего ассистента, худосочного и бледного, как покойник, медбрата из городской "скорой". - Иглу!
