Взрывы звучали все чаще и все ближе к складу, все пространство которого было заполнено самодельными лежанками, с которых звучали стоны и брань раненых. И их становилось все больше с каждым часом. Оперировали здесь же, в отгороженном ширмой закутке, где сверкали лампы, питавшиеся от генератора, тарахтевшего неподалеку. Резали, шили, дергали осколки по живому, накладывали шины на сломанные руки и ноги, стараясь не замечать гул канонады и рев пролетавших над головами самолетов, щедро сыпавших бомбы.
Вбежавший в переполненный пакгауз главврач, бывший хирург горбольницы, рискуя жизнью оставшийся в родном городе, впустил с собой злой лай автоматных очередей. Прямо от входа он крикнул во все горло:
- Американцы здесь! Вертолеты высадили десант!
Ольга вздрогнула, а лежавший на кушетке у стенки партизан, весь перемотанный бинтами от плеч до пояса, гаркнул, вскакивая на ноги:
- Братва, кто ходячий, за мной!
С оружием не расставались даже раненые. Ярослав Васильев схватил стоявший у стены в углу АКС-74. Натянув чей-то бушлат, он принялся влезать в "разгрузку", кривясь от боли. Ольга Кукушкина остановила его, когда партизан уже бежал по проходу между прижатых к стенам лежанок.
- Стой! Куда? - Девушка встала на пути, разведя в стороны руки. - Ты же раненый! Хочешь, чтобы добили?!
- Меня добьют - ты живая останешься!
Васильев, стараясь не замечать боли, просто оторвал Кукушкину от пола, отставив ее в сторону, точно какую-то тумбочку, и, на ходу передергивая затвор "Калашникова", бросился к воротам, прикрытым двумя высокими створками. Вместе с ним бежали и другие партизаны, те, у кого хватало сил хотя бы сделать несколько шагов без посторонней помощи. Бежала и Жанна Биноева, припадая на правую ногу, и чувствуя, как голова идет кругом от недавней контузии. На плече висел автомат, а по боку при каждом шаге хлопал брезентовый подсумок, который оттягивали набитые патронами "рожки".
Добежав до выхода, Васильев весь подобрался, напрягся, как перед прыжком с парашютом. Жестом остановив державшихся сзади бойцов, он первым выглянул в щель между створками ворот, и тотчас отскочил назад, когда в изрядно проржавевший металл с лязгом ударила прилетевшая из темноты пуля.
- Мужики, нельзя пропустить сюда ни одного янки! Пока жив хоть один из нас, они должны оставаться снаружи! Сейчас выходим, я первый, остальные за мной! У кого гранаты? - Ярослав обернулся к партизанам, заученно державшимся поближе к стенам. - Бросай все!
Несколько человек, по очереди подбегая к выходу, бросили в проем ворот гранаты, покатившиеся по потрескавшемуся асфальту. Взрывы "лимонок" встали стеной, под прикрытием которой Ярослав Васильев, держа "калашников" наперевес, выскочил из склада, тотчас падая на землю и пропуская над собой вылетевшие из дымного марева пули. Автоматная очередь ударила в стену, и партизан, заметив тусклую вспышку дульного пламени, открыл огонь в ответ, уложив четыре пули в темный силуэт с каким-то уродливым наростом на голове. Рядом с ним упала Жанна Биноева, прошивая ночной сумрак короткими очередями.
- Прикрой!
- Неисповедимы пути Всевышнего, - криво усмехнулась чеченка. - На Кавказе я стреляла в таких, как ты. А ты - в таких, как я.
- Все, я пошел! Сама решай, в кого стрелять сейчас!
Ярослав вскочил, бросившись туда, где лежало тело убитого им американца.
Несколько темных фигур соткались из тьмы, вскидывая оружие. За спиной Васильева часто застучал АК-74, и американские десантники повалились с ног, натыкаясь на сотканную Биноевой свинцовую завесу. А сам Ярослав, добравшись до своей жертвы, уже откручивал прикрепленный на каску прибор ночного видения, плотнее вжимаясь в расколотых взрывами асфальт. Когда "ноктовизор" оказался в его руках, партизан ползком двинулся обратно, видя, как над головой вспыхивают и гаснут, будто искры над костром, алые росчерки трассеров. Он видел, как выбегавшие из ворот склада партизаны падали, один на другого, когда их находили летевшие из мрака пули.
- Дерьмо! - вернувшись к Жанне, Ярослав показал ей свой трофей. - Очки ночного видения! С этой хренью мы у них, как на ладони!
Он поднес прибор к лицу, увидев бледно-зеленые силуэты приближающихся людей на черном фоне. Вспышки выстрелов ослепили на миг нежную электронику, но тотчас она подстроилась под меняющийся уровень освещения.
- Справа четверо!
Жанна выпустила во тьму половину "рожка". Затем звук выстрелов сменился щелчком бойка. Выбросив пустой магазин, девушка торопливо принялась заряжать оружие, слыша, как пули скрежечут по асфальту. Пулеметная очередь огненной лентой рассекла тьму.
- Отходим, - крикнул Васильев. - Давай за здание! Я прикрою! Пошла!
Жанна вскочила, слыша, как заговорил "калашников" Васильева, выплевывая свинец во тьму, и со всех ног бросилась к складу, перескакивая через тела убитых партизан. Нырнув за угол, он примкнула полный магазин, и, высунувшись на миг из укрытия, выпустила очередь на уровне головы стоящего человека.
- Я на месте, - крикнула, надсаживая глотку, Биноева. - Прикрываю!
