Бомбы, сброшенные с заоблачных высот, беспорядочно рассыпались над городом, взрываясь повсюду. Ни о какой точности бомбометания, разумеется, не было и речи, когда рассеивание исчислялось километрами. И люди, застигнутые далеко внизу неожиданной атакой, метались в панике, ища укрытия и слыша надсадный вой стабилизаторов, обрывавшийся грохотом взрыва, от которого дрожала под ногами земля. Ковровая бомбардировка накрыла разом весь Нижнеуральск, неуправляемые, "чугунные" по терминологии самих американцев, фугасные бомбы не различали правых и виноватых, военные и гражданские объекты, разрушая все, чего касались.
Гарри Хопкинс, едва поспевавший за своими "опекунами", приставленными к британцам самим генералом Буровым, увидел, как оседает, окутавшись клубами дыма и цементной пыли, коробка жилого дома, разрушенного прямым попаданием. От громкого взрыва заложило уши, ударная волна упруго толкнула репортера в грудь, и земля ушла из-под ног. В себя Гарри пришел через несколько мгновений, поняв, что сидит прямо на асфальте, а над ним стоят его оператор и один из русских солдат.
- Ты цел? - Уильям Бойз смотрел в лицо своего напарника со страхом. - Черт возьми, надо двигать, Гарри!
- Давайте за мной, - потребовал партизан. - Не отставать! Бежим, живее!
Хопкинс, опираясь на протянутые крепкие руки партизан, только успел подняться на ноги, когда новый взрыв обрушился громовыми раскатами. Русские что-то кричали, но слов не было слышно, англичанин видел только, как те смешно открывают рты, точно рыбы. Бойз дернул Хопкинса за руку, и они снова побежали, а вокруг гремели взрывы, вздымались в небо столбы дыма, стучали по асфальту осколки. Что-то ударило Гарри Хопкинса по затылку, и тот, потеряв равновесие, повалился вперед, упав на руки и содрав при этом кожу на ладонях до мяса о выщербленный асфальт. Коснувшись головы, британец увидел кровь, много крови, сочившейся из раны, но один из партизан, только глянув, сообщил:
- Царапина! Кожу только порвало! Всегда так, хоть чуть-чуть башку зацепит, кровищи море! Давай, мужик, вставай - и ходу, ходу!
Гром, волнами обрушивавшийся на город, смолк, когда очередной В-52, избавившись от своего груза, лег на обратный курс, и партизаны, едва не на руках таща растерянных, оглушенных журналистов, побежали по узкому переулку, лавируя между припаркованных на тротуара машин. А над головами снова звучал нараставший с каждой секундой гул турбин, оборвавшийся визгом стабилизаторов обрушившихся на беззащитный Нижнеуральск бомб.
Впереди встала стена огня, Хопкинс почувствовал, что его отрывает от земли какая-то могучая сила, отправляя в свободный полет, завершившийся яркой вспышкой и беспамятством. Придя в себя, репортер, понявший, что лежит на земле, лицом вверх, ощутил страшную боль во всем теле и звон в голове. В носу что-то хлюпало, Хопкинс утерся ладонью, увидев кровь.
- Дьявол! - репортер сел, осмотревшись по сторонам и увидев неподалеку еще дымящуюся воронку, оставленную разорвавшейся бомбой. А вокруг - неузнаваемо изломанные человеческие тела. - О, черт! Билли!
Перевернув ткнувшегося в асфальт лицом Уильяма Бойза, Хопкинс не смог удержаться от тошноты, увидев вместо лица своего оператора сочащуюся кровью сплошную рану, из которой торчали белые осколки костей. От партизан и вовсе остались только окровавленные обрывки камуфляжа да обгоревшие бесформенные куски, ничего общего не имеющие с человеческим телом.
- Господи, Билли! - Не отводя взгляда от своего напарника, Хопкинс кое-как встал на ноги, чувствуя, как весь мир вокруг завертелся в бешеном круговороте, так что к горлу снова подкатил горький комок.
Сделав первый шаг, англичанин едва удержался на ногах. Опустившись на корточки возле оператора, он поднял с земли чехол с видеокамерой, на вид вполне целый. В этот момент сквозь шум в ушах Хопкинс снова расслышал рокот турбин, и, выругавшись, побежал к ближайшему дому. Пятьдесят метров пути он проделал за несколько минут, дважды упав, и под конец вовсе полз на четвереньках. Несколько ступеней, утопленных в землю, привели Гарри к мощной железной двери, на которой красовалась вывеска с надписью, почему-то на английском: "Компьютерный клуб". Навалившись на тяжелую дверь, скрипнувшую плохо смазанными петлями, он смог приоткрыть ее на несколько сантиметров, скользнув в темное нутро подвала и вздрогнув от резкого окрика:
- Стоять! Руки подыми!
