- Треть всех построек уничтожена, - сообщил офицер, отвечавший за разведку, перехватив удовлетворенный взгляд командующего. - Инфраструктура полностью разрушена, но живые там есть, это подтверждают результаты инфракрасного сканирования, сэр. Мы полагаем, что в городе остались боеспособными не более тысячи солдат противника. Все их оборонительные рубежи разрушены, от армии террористов осталось несколько разрозненных отрядов, не имеющих связи друг с другом, израсходовавших почти все свои запасы вооружения. Эти "партизаны", скорее всего, станут оборонять отдельные дома и постройки, используя их, как опорные пункты. Русские со вчерашнего дня полностью прекратили все перемещения по городу, а сутки, проведенные в убежищах, серьезно подорвут их боевой дух. Думаю, сэр, они не выдержат еще одного нашего удара.
- Что ж, в таком случае, приказываю начать артиллерийскую подготовку. Разрушим все укрытия, какие остались, и навсегда закопаем крыс прямо в их собственных норах!
Командиры артиллерийских батарей давно ожидали приказа, а у расчетов было достаточно времени, чтоб после бессонной ночи остудить орудия и привести их в порядок, и потому не прошло и пяти минут, как земля под ногами вздрогнула, а через тонкие стены палатки проник многоголосый гул выстрелов. Грозно зарычали, извергая пламя из запрокинутых к низкому серому небу стволов, стапятидесятипятимиллиметровые гаубицы М198 и М777, прибывшие вместе с Морской пехотой и механизированной "страйкерной" бригадой, выпуская по пять сорокакилограммовых снарядов в минуту. На их фоне выстрелы легких гаубиц М119 калибра сто пять миллиметров, прибывших на Урал вместе с десантниками из Сто первой и Восемьдесят второй дивизий, были похожи на злое тявканье дворовых шавок.
Почти сотня орудий одновременно открыла огонь, наполнив воздух огнем и сталью, и городские кварталы затянуло едким пороховым дымом. Снаряды ложились с хирургической точностью. Трех-четырех прямых попаданий хватало, чтобы скалывались, как карточные домики, панельные "хрущевки", а кирпичные девятиэтажки осыпались грудами битых кирпичей. А затем пушки смолкли, и над позициями изготовившейся к решительному броску американской морской пехоты раздался рев стартующих ракет.
Батарея реактивных установок HIMARS, переброшенная с китайской границы, вступил в бой "с колес". Боевые машины, едва успевшие выгрузиться из транспортных самолетов С-17, остановились на пустыре. Плавно поднялись бронированные коробки пусковых установок, а затем позиция окуталась плотной завесой дыма, и из нее с яростным ревом взмывали в зенит один за другим реактивные снаряды. Девять боевых машин выпустили за тридцать секунд пятьдесят четыре ракеты M30 GUMLRS, каждая из которых несла проникающую боевую часть весом в восемьдесят девять килограммов и оснащалась простейшей спутниковой системой наведения. Благодаря этому ракеты поражали цели, находившиеся за семьдесят километров от позиций пусковых установок с точностью до пары метров, а мощи даже одной единственной боеголовки хватало, чтобы до основания снести добротный многоэтажный дом, который мог послужить укрытием для партизан.
Джеффри Клементс, краем глаза смотревший на монитор, куда по-прежнему выводилась "картинка" с камер "Предейтора", и слышавший отдаленный грохот взрывов, не смолкавший ни на секунду, требовательно спросил:
- Доложить о готовности!
- Генерал, сэр, подразделения на исходном рубеже! Все "дроны" уже в воздухе!
Несколько десятков беспилотников были готовы присоединиться к кружащему над охваченными пожаром кварталами Нижнеуральска RQ-1. Тяжелые "Рипперы" и "Предейторы", из под плоскостей и фюзеляжей которых свисали целые гроздья ракет, готовы были поддержать "дроны"-геликоптеры RQ-8 Морской пехоты, тоже несущие серьезное вооружение из ПТУР "Хеллфайр" и неуправляемых снарядов FFAR. Все вместе они создавали над городом частую сеть, через которую не мог проскользнуть даже одиночный партизан. И генерал Клементс отдал новый приказ:
- Прекратить огонь! Штурмовые группы - вперед!
Канонада утихла, и стало слышно, как взревели разом сотни мощных двигателей. Множество танков и боевых машин, расположившихся по периметру города, пришли в движение, сжимая вокруг Нижнеуральска стальное кольцо. Окутавшись сизыми клубами выхлопных газов "Абрамсы", LAV-25 и "Хамви", колонны которых представали перед камерами кружившихся под облаками "дронов" причудливо извивающимися стальными змеями, начали втягиваться в город.
Разрывы снарядов над головой звучали все чаще, слившись, наконец, в непрекращающийся гул. От очередного взрыва стены подвала, ставшего убежищем для нескольких десятков человек, мелко задрожали, а с низкого свода посыпалась бетонная крошка. На лице Олега Бурцева, растянувшегося в полный рост на лежанке, сооруженной из какого-то тряпья, не дрогнул ни одни мускул. Сидевший рядом на брошенном на пыльный пол бушлате партизан, прислонившись спиной к стене баюкавший висевшую на перевязи руку, глухим, ничего не выражающим голосом произнес:
- Шестидюймовые. Где-то рядом совсем.
