- Снова артналет, - так же безучастно ответил, пожимая плечами, уставившийся в пустоту, бывший сержант Воздушно-десантных войск. - Снарядов много, вот и жгут.
В полумраке раздалось испуганное хныканье. Большая часть людей, нашедших себе пристанище в этом подвале, была гражданскими, жителями Нижнеуральска, прежде не сумевшими, а скорее просто не захотевшими оставить город, и теперь покинувшими свои разрушенные дома и беспомощно дожидавшихся собственной гибели. Старики, дети, женщины - все они оказались равны перед падавшей с небес смертью, и каждая секунда могла оказаться последней. Но страха не было, на смену ему пришло безразличие. Каждый понимал, что битва проиграна. Выжить на поверхности стало попросту невозможно. Жизнь наверху сжималась до ничтожных пяти минут - ровно столько времени проходило между тем мигом, когда один из непрерывно "висевших" над городом вражеских беспилотников обнаружит внезапно появившуюся цель, и моментом, когда одна из американских батарей, получив координаты, будет готова открыть огонь. Десять, двадцать, пятьдесят снарядов ради уничтожения одного человека - враг, предпочитавший побеждать без малейшего риска для самого себя, не жалел боеприпасов, методично истребляя немногих уцелевших еще защитников города.
Грохот разрывов понемногу начал отдаляться, а затем и вовсе сошел на нет. Успокоился, наконец, и плакавший тоненьким голосом ребенок. В тусклом свете покачивавшейся под потолком двадцативаттной лампочки было видно, как несколько человек, сбившихся в круг в дальнем углу захламленного подвала, передают из рук в руки большую эмалированную кружку с водой, делая из нее по небольшому глотку. Олег Бурцев повернулся на бок, отворачиваясь к стене и стараясь заставить себя не слышать приглушенные голоса, доносившиеся из полумрака. Он уже почти задремал, вырванный из темной пучины сна властным голосом генерала, эхом разнесшимся по подвалу.
- Артоподготовка закончилась, - произнес, встав в полный рост посреди подземелья и уверенно расправив плечи, Сергей Буров. - Это значит, американцы скоро пойдут на штурм. Они уверены, что нас осталось мало, что мы устали, ослабли, не готовы больше сопротивляться. Во многом они правы, но наш дух еще не сломлен, и наших сил достаточно, чтобы удержать в руках оружие. Так встретим их в бою, братья, пусть даже этот бой станет для всех нас последним!
Командующий обвел суровым взглядом лица людей. Здесь были не только партизаны, но и городские жители, не сумевшие или не пожелавшие покинуть Нижнеуральск. Всего чуть больше сотни, отрезанные от внешнего мира, не знающие толком, что происходит даже на соседней улице, и остались ли вообще живые здесь кроме них самих. И все они выглядели одинаково измученными, изможденными постоянным ожиданием смерти настолько сильно, что, кажется, уже перестали бояться. В любой момент своды обычного подвала, а вовсе не укрепленного бомбоубежища, могли поддаться под ударом точно выпущенного снаряда или авиабомбы, погребая под собой нашедших здесь укрытие последних защитников медленно гибнущего города, но многие из них уже втайне мечтали о таком исходе. Бомбежки и обстрелы, не прекращавшиеся ни на минуту, разрушили не только город, но и души тех, кто еще оставался в живых среди его руин. Стало опасно просто появляться на поверхности, чтобы не угодить под прилетевший из-за горизонта снаряд, и людьми, забившимися в подвалы, овладела апатия, обреченность.
- Враг приближается. Американцы решили поставить точку, - Буров старался говорить уверенно и спокойно. - Что ж, давно пора. Вступим с ними в бой сейчас, и покончим с этим раз и навсегда. Или они, или мы!
- Нам не выстоять!
Обернувшись к сомневавшемуся и узнав в нем командира одного из партизанских отрядов, почти полностью уничтоженного в прошлых боях, командующий, усмехнувшись, промолвил:
- Мы сидим здесь, как крысы, среди этой грязи, плесени, всего этого дерьма. Мы боимся выбраться наружу, под открытое небо. Там нас ждет почти мгновенная смерть. Но что нас ждет здесь? У нас кончается провизия, почти нет питьевой воды, для наших раненых не остается лекарств, даже бинтов. Если не сдохнем от голода, жажды и болезней, то не пройдет и нескольких дней, как мы просто вцепимся друг другу в глотки, перебьем сами себя на радость врагу. А сейчас американцы предлагают нам умереть в бою, лицом к лицу с ними, и мне лично такая участь больше по душе, чем захлебнуться в собственных экскрементах. Нас всех все равно ждет смерть, это было ясно с той самой секунды, когда мы вошли в этот город, чтобы поднять знамя восстания. И, поверьте, о нас уже услышал весь мир. Все мы уже совершили подвиг, в течение стольких дней отражая атаки многократно превосходящих сил противника, сражаясь на равных с сильнейшей и самой технически оснащенной армией планеты. Так что мы примем бой и, раз уж суждено погибнуть, сделаем это красиво!
- У нас почти нет оружия, патронов! Что мы можем сделать?
