При этом в новостях не говорилось, что девочка пропала и ее разыскивают. Мёнчжун протянул было руку к телефону, чтобы прочитать новости повнимательнее, но Хеын проворно убрала гаджет в карман. Его пальцы ухватили лишь воздух, и ему ничего не оставалось, как забрать руку назад. Рохи ухмыльнулась, а Мёнчжун, делая вид, что его самолюбие не пострадало, гордо расправил спину.
Хеын взглянула Рохи прямо в глаза.
– Знаю, что ты думаешь. Но это не я.
– То есть на меня выбор случайно пал, просто потому, что семья богатая?
Теперь уже пришла очередь Хеын замолчать и подбирать слова. Ее длинные ресницы отбрасывали тени, рот упрямо сжат; было заметно, что она что-то обдумывает. Чуть погодя женщина подняла голову и, скривившись, сказала:
– Мне нужны были деньги.
– Это не новость. – Рохи в выражениях не церемонилась.
– А также тот, кто точно заплатил бы и в полицию обращаться не стал… – Хеын помолчала, потом добила контрольным в голову: – Такой, как твой отец.
Основатель «АмКор фармасьютикс» Пак Кисун даже в свои 72 года выглядел вполне себе стильно. Он не казался дряхлым, скрюченным стариком – благодаря спорту фигура у него была прямая и стройная, а рубашка с короткими рукавами не скрывала крепкие мускулистые предплечья. Даже после выхода на пенсию он старался вести жизнь по-молодому. И на сухое формальное приветствие полицейских ответил приятной улыбкой. Когда к нему по полу подполз годовалый карапуз, то бизнесмен засмеялся так широко и радостно, словно был самым счастливым человеком на свете. Он схватил малыша на руки и поднял его высоко вверх.
– Эх, слишком поздно я стал с внучатами нянчиться… А вы ко мне по какому вопросу, говорите?
– Вам знаком человек по имени Чхве Чжинтхэ? Возможно, в новостях о нем слышали?
Едва Санъюн упомянул имя профессора, как улыбку с лица Пак Кисуна словно стерли. Он позвал кого-то из кухни; оттуда быстро выбежала женщина – судя по всему, невестка. Она взяла ребенка на руки и отнесла в другую комнату. Как только дверь за ней закрылась, хозяин горестно вздохнул:
– Да уж, слышал… И как только такое случиться могло? Но постойте, я-то к этому делу каким боком?
Кисун сделал вид, что действительно не понимает, почему к нему пришли из полиции, – вот только получалось у него это не очень убедительно. Инспектор протянул распечатку со счета профессора, где значился перевод на миллиард вон. От этих цифр у хозяина дернулось лицо. И это не укрылось от полицейских.
– Очень хотелось бы услышать, за что вы перевели профессору такую значительную сумму.
– А, это… Ну… Можете считать, что это были инвестиции.
– Инвестиции? Во что?
– Таких ученых, как Чхве Чжинтхэ, у нас в стране по пальцам пересчитать можно. Светило! Он сказал, что разрабатывает уникальный метод операции, который до этого в мире никогда не применялся. Вот я и решил проинвестировать исследования профессора.
– И в чем уникальность этого метода?
Кисун гневно вскинулся, изображая обиду:
– Ну так профессору виднее! Он меня лично заверил, что это исследование перевернет весь мир. Всех объяснений я не понял, но Чхве Чжинтхэ я доверял, поэтому и вложился в инновацию.
Поверить Пак Кисуну было никак невозможно: перевести такие деньги, полагаясь только на талант и репутацию профессора? Хотелось задать ему еще много вопросов, но Пак раздраженно сказал, что больше ничего не знает, что он устал и что полицейским уже пора уходить. Он поднялся с места, махнул на прощание рукой – мол, ступайте – и сам тоже вышел из комнаты.
Со следующим фигурантом из списка, профессором Ма Сокчином, они встретились в университете. Его кабинет и рабочий стол были завалены горами книг, документов и отчетов. Но настоящим украшением стола, сразу бросающимся в глаза, было другое – семейная фотография. На ней он с радостной улыбкой обнимал своего ребенка, рядом стояла жена, и все были счастливы.
Профессор устало протер глаза, потом надел очки и поприветствовал полицейских. Но едва речь зашла о переводе миллиарда вон, его настроение изменилось так же стремительно, как у Пак Кисуна до этого. Профессор Ма заявил, что перевод денег от одного частного лица другому частному лицу является личным делом, и от дальнейших объяснений уклонился, сославшись на то, что ему надо на лекцию. После чего довольно грубо заявил, что если полиции нужна от него еще какая-то информация, то пусть приходят с ордером или вызывают повесткой.
«Смотри-ка, становится все интересней и интересней… Что ж они все так резко реагируют?» – подумал Санъюн.
