C Ким Сокнамом, управляющим компанией по производству диспоузеров, встретиться не получилось – он был в Китае. Его направили в командировку в Шанхай: там проходил тендер на поставку оборудования для масштабного проекта по строительству жилого комплекса на 3000 квартир. С Кимом, правда, удалось связаться по телефону, но никакой существенной информации он не сообщил: с профессором Чхве Чжинтхэ он-де познакомился через каких-то случайных знакомых, деньги перечислял как инвестиции в научное исследование, но в чем конкретно оно заключается, так до конца и не разобрался. Полицейским показалось, что управляющий уже знал о том, что их интересует этот перевод и что они будут о нем расспрашивать. Это, впрочем, было неудивительно: если все пятеро знакомы друг с другом, то Пак Кисун мог предупредить остальных.
Что касается Пан Чонсопа, то у него были переговоры с поставщиком строительных материалов для его фирмы. Он сказал, что больше 10 минут уделить Санъюну не сможет, но инспектор клятвенно заверил, что им этого времени хватит. Взгляд Чонсопа был колким, словно он тоже понимал, зачем они к нему пожаловали. Да и говорил он ровно то же самое, что и остальные инвесторы-миллиардеры. Санъюн тяжко вздохнул.
– Я вас очень прошу, пожалуйста, будьте со мной откровенны.
– Больше мне вам сказать нечего, хоть откровенно, хоть нет.
– Там же не только убийство: еще и ребенок их пропал. Любое промедление может быть крайне опасно.
Чонсоп испуганно дернул плечом.
– Что? Пропал ребенок?
– Мы пока не предавали данный факт огласке. Но если это преступление хоть как-то связано с исследованиями профессора, то нам нужно знать об этом все.
Со свинцовым лицом Чонсоп погрузился в какие-то свои мысли, но потом, словно прогоняя сон, потряс головой, проморгался и произнес:
– У меня самого внук маленький. Если дело касается детей, то я все готов рассказать. Но я действительно ничего не знаю. И давайте на этом закончим.
Затем он стремительно, будто спасаясь от погони, поднялся и вышел из комнаты.
Теперь надежда оставалась только на Мо Ынсон. Ей позвонили в больницу, но она была на операции; когда освободится – неясно: сказали, что точно не раньше, чем через два часа. Пользуясь случаем, Санъюн и Чонман решили устроить себе поздний обед и зашли в сетевой фастфуд. Сдвинув несколько столов в ряд, семь женщин лет тридцати-сорока шумно обсуждали детские книжки. Полицейские сели за столик у окна подальше от них. Санъюн впился зубами в принесенный напарником гамбургер – рот наполнился сладковатым соусом. «Ну вот, снова жить можно!» Старший инспектор вдруг понял, что в последнее время совсем не ел гамбургеров. Он же все время вместе с Чонманом, а тому каждый день другое меню подавай, всего перепробовать хочется. Вот и ему приходилось есть всякое-разное за компанию с молодым. «Ворчу… Видать, совсем старпером становлюсь», – с горечью подумалось детективу.
За стеклом окна была видна клиника, в которой работала Мо Ынсон. Санъюн считал, что встреча с ней будет самой важной. Из всех пятерых она одна окончила тот же университет, что и Чхве Чжинтхэ, разница в возрасте у них была всего шесть лет, так что вести свое знакомство они вполне могли еще с Америки. Кто еще мог найти всех этих не связанных друг с другом людей и познакомить с профессором, если не она?
– …Вот про то и речь. Как делают некоторые? Просто говорят: «Ах, какая интересная книжка, давай-ка ее почитаем!» Но это недопустимо!
Санъюн повернулся на пронзительный голос, доносившийся от той самой группы женщин, которых они заметили на входе. На столиках у них стояли только напитки: еду то ли не заказывали, то ли уже всю съели и теперь просто общались друг с другом. Похоже, что дама, говорившая громче остальных, и была лидером их неформального собрания.
– Я, как мать, должна сама для начала прочитать книжку, чтобы понять: ага, вот тут у нас важный момент, а вот тут ребенку нужно будет подумать над смыслом. А сразу читать книгу вслух, не зная, о чем она, – это в корне неправильно. Мы только тогда сможем помочь ребенку понять содержание, если сначала сами изучим его.
«О, да у них тут, похоже, собрание клуба мамашек…»
К женщинам осторожно подошла работница заведения:
– Прошу прощения, но я бы попросила вас разговаривать потише, у нас здесь еще другие посетители есть.
Санъюн был несколько смущен: кроме них с Чонманом, других клиентов в зале больше не было. Наверное, девушка подумала, что он посматривает на этот женсовет потому, что их разговоры ему мешают. В какой-то момент инспектор наткнулся на обиженный взгляд «председательши» и непроизвольно отвел глаза.
– Ладно уж, просим прощения. – Внешне выглядело так, что глава материнского клуба подчинилась и извинилась, но ее взгляд и тон были полны шипов.
