День похищения полностью

Обходительные манеры заведующей давали надежду, что общение с ней пройдет более плодотворно. Видимо, после того как Пак Кисун – первый из списка миллиардеров – обзвонил остальных «инвесторов», она успела собраться и вела себя с полицейскими более сдержанно по сравнению с предыдущей четверкой. Из стопки визиток женщина вытянула одну и протянула Санъюну.

Визитка новой информации детективу не дала, но он все равно спрятал ее в карман. После формального знакомства и обмена приветствиями Чонман кратко обрисовал ситуацию. Во время его рассказа лицо Ынсон не застывало, не выглядело растерянным – вообще никак не изменилось. Она просто слушала полицейского – молча, спокойно, не перебивая и не стараясь оправдываться.

– Все правильно, я познакомилась с доктором Чхве, когда училась в Калифорнийском университете. Он тогда был еще молод, но все равно это был человек выдающихся способностей. Ему в принципе и учить было нечего: он мог на равных обсуждать с профессорами диагнозы и лечение пациентов. Поэтому, когда после окончания он решил вернуться в Корею, все сильно удивились, ведь американские университеты чуть ли не дрались за него. Мы думали, что он либо там же, в Лос-Анджелесе, преподавать останется, либо в Школу Джонса Хопкинса[20] переберется: ходили слухи, что ему там просто фантастические деньги предлагали… И вот Чхве Чжинтхэ возвращается назад, наследует клинику своего отца Чхве Донока и постепенно наращивает обороты. Собственно, именно после его возвращения больница начинает стремительно развиваться, становится влиятельной и известной. Хотите ознакомиться с полным перечнем заслуг Чхве Чжинтхэ? Можете просто взглянуть на историю больницы.

– А что насчет оставшейся четверки?

– А, да, это я их познакомила. Однажды профессор Чхве зашел ко мне с бумагами – это был его личный проект. Я просмотрела документы и связала его с потенциальными инвесторами. Всех их я знала лично, мы неоднократно встречались на разных мероприятиях. Они поверили, что проект будет удачным, и сочли возможным поддержать исследование профессора деньгами, поскольку являются людьми весьма состоятельными.

Все это Ынсон проговорила бойко, без запинки, словно готовилась заранее.

– И в чем же заключалось исследование?

От вопроса Санъюна женщина ненадолго задумалась, первый раз за все время отвела взгляд, но потом, словно осознав ошибку, снова посмотрела ему в глаза.

– Есть ли правовые основания, по которым я обязана отвечать на этот вопрос?

– Что?

– Это исследование еще не закончено и не опубликовано. Ученый, который вел этот проект, к сожалению, ушел из жизни. Теперь нам нужно думать, как возвращать инвестиции. Я считаю, что в такой ситуации нам нужно сначала дождаться результатов следствия. Кстати, когда люди вложили по миллиарду вон, есть ли у них смысл убивать ученого, если проект еще не закончен? Проще говоря, у нас не было никаких резонов убивать профессора. И вот еще что мне абсолютно непонятно: если вы думаете, что его смерть связана с этим исследованием, разве не лучше было бы проверить алиби у всей нашей пятерки?

Санъюн улыбнулся: «Явно тема для нее больная – аж говорить стала быстрее».

– Алиби мы, конечно, проверим. Но ведь, кроме вас пятерых, могли быть люди, которые хотели бы помешать этой разработке. Поэтому нам нужно понять, в чем ее суть.

– Ну так посмотрите его записи и сами разберитесь. – Женщина явно напряглась, хотя на ее лице еще оставалась вымученная улыбка.

– К сожалению, в доме у профессора не осталось никаких бумаг. Документы, скорее всего, хранились в сейфе, но к моменту обнаружения тел он был пуст.

– Что?! – Ынсон вытаращила глаза.

– Мы не сможем понять намерения человека, похитившего записи, если не узнаем, что в них было. Прошу вас, расскажите об исследовании подробнее. Что ж это за проект такой, куда потребовалось тайно вложить целых пять миллиардов?

У Ынсон сжались кулаки, лицо побелело, от внутренних мыслей зрачки непрерывно двигались. Что же это получается? Кто-то узнал про их тайный проект и забрал результаты исследований? Это точно не ее вкладчики. А кто же тогда? Кто про это знал? Такие мысли метались у нее в голове. В какой-то момент наступила полная тишина. Затем женщина подняла голову, нарушая оцепенение, в которое погрузилась приемная. Ее лицо по-прежнему было бледным, но сжатые кулаки теперь уверенно лежали на коленях. Она твердо и решительно посмотрела Санъюну прямо в глаза:

– Без комментариев.

Чонман шумно вздохнул. Санъюн тоже не смог сдержаться и раздраженно нахмурился. Если свидетель отказывается дать показания, то принудить его к этому они не могут. Но вопрос-то серьезный, поэтому нужно ее убедить. Исчезновение девочки пока было закрытой информацией, но делать нечего.

– Вы ведь знаете, что у профессора была дочь?

– Да.

– Так вот, она похищена, и сейчас ведутся ее поиски.

– Что?!

Ее голос задрожал, глаза расширились от удивления. «Все, она дрогнула, момент упускать нельзя», – подумал Санъюн.