«– Чхве Рохи с трех лет стала привлекать внимание прессы и общественности как вундеркинд с интеллектом на уровне гениальности. В семь лет она овладела английским языком и стала героиней документального фильма о юных дарованиях. С восьми лет перестала посещать общеобразовательную начальную школу и была переведена на домашнее обучение, причем это было не просто частное образование: она занималась по индивидуальной программе и всего за год прошла полный курс средней школы, получив аттестат зрелости и снова став темой для обсуждения. А в прошлом году увлеклась корейским мечевым боем и, продемонстрировав врожденные способности и в этой сфере, сразу же победила на своих первых соревнованиях для юниоров. Вот уж воистину: талантливый человек талантлив во всем.
– Постойте! – голос дикторши немного изменился. – Вы сказали “мечевой бой”?
– Да, именно так.
– Но ведь когда несколько дней назад мы сообщали об этом убийстве, то говорили, что причиной смерти господина Чхве было именно проникающее ранение в область живота, нанесенное мечом, правильно? И меч этот хранился у них дома…»
Бум! Сердце у Мёнчжуна стукнуло и ухнуло куда-то вниз. Голова его оставалась развернутой строго в сторону телевизора, но зрачками он отчаянно косился на сидящую рядом Рохи. Та тоже сидела как приколоченная, не сводя взгляд с экрана и очевидным образом догадываясь, о чем сейчас думает Мёнчжун.
– Это не я.
– А я чё? Я ж ничё…
Он снова уставился в телевизор, где журналист мрачным голосом продолжал:
«– …в связи с чем интернет сейчас тоже бурлит. Оперативный штаб расследования только что сообщил об этом на брифинге, а пользователи Сети уже обсуждают эту новость на форумах, оставляют многочисленные комментарии в чатах. Каждый спешит высказать свое мнение, что порождает огромное количество домыслов. Полиция заявила, что будет предпринимать решительные шаги по пресечению таких неподтвержденных слухов».
Мёнчжун снова покосился на Рохи.
– Говорю же, что это не я. – Теперь ее голос звучал как предупреждение.
Новости тем временем продолжались:
«– А теперь давайте послушаем брифинг главы оперативного штаба расследования…»
Картинка на экране снова сменилась. Рохи взяла пульт и выключила телевизор. Потом с усталым видом откинулась на спину.
– Ты б укрылась, что ли…
Рохи не пошевелилась. Тогда Мёнчжун, поддавшись порыву, приподнял ее и положил под одеяло. Девочка не сопротивлялась и молча лежала, пока он клал подушку ей под голову и накрывал одеялом до самого подбородка. Она смотрела на него большими глазами.
– Завтра так свободно по городу уже не походишь…
– Угу.
– Но все равно кое-что придется проверить.
– Что же?
– Устала. Завтра проснемся – поговорим.
– Ладно.
– А сейчас давай спать.
Мёнчжун снова поправил на ней одеяло, обошел кровать по кругу и только хотел примоститься сбоку, как Рохи крикнула так, что у него чуть задница пополам не треснула:
– На пол ложись!
– Есть!
Вспомнив армию, он, словно по приказу сержанта в учебке, беспрекословно откинулся на спину, вытянул руки по швам и закрыл глаза.
Из-за стены одной из малоэтажек, которыми был облеплен этот квартал, высовывалась чья-то голова. Если б только ее заметили прохожие… Хотя даже не так: не «заметили», а «узнали бы». Так вот, если б они узнали лицо девочки, ставшей героиней вчерашних вечерних новостей, то переполох возник бы нешуточный – еще бы, к утру она была на первом месте по запросам в поисковиках. Но к 10 часам утра все «малоэтажные обитатели» уже разошлись по своим работам.
Над головой ребенка торчала еще одна голова: на текущий момент – обладателя почетного второго места по интернет-запросам «похититель девочки», а именно Мёнчжуна. Этот похититель, не сводя глаз с дверей дома № 101, сказал Рохи:
– Выходит, ты не поверила в то, что сказала Хеын?
Да, ее вчерашняя фраза «завтра кое-что проверим» относилась именно к его бывшей жене: а точно ли это не она все придумала и организовала?
– Я что, дура? – Милое личико Рохи скривилось с видом «еще чего!». – А ты что, поверил?
– Я? Нет, конечно.
Мёнчжун изобразил смех, но очень уж натужно и неестественно, на что Рохи оставалось лишь покачать головой в розовой кепке. На Мёнчжуне тоже была кепка, надвинутая чуть не до бровей. В другую пору это могло бы показаться подозрительным, но только не сегодня. Метеостанции сообщали, что наступает самая свирепая волна жары, так что сейчас без кепок и панам никто на улицу не выходил: десять секунд – и ты троих таких встретишь.
– Тихо! – Рохи приложила палец к губам.
Из дома № 101 вышла Хеын. Она спокойно подождала перед подъездом минут пять, пока к ней не подъехало такси.
– Что же делать?
– Что делать, что делать… За ней ехать!
Рохи натянула кепку поглубже и пошла в сторону дороги, Мёнчжун тоже опустил козырек. Повезло: едва подойдя к обочине им сразу удалось поймать машину «от борта».
– Пожалуйста, поезжайте вон за тем такси.
Хеын отъехала уже довольно далеко. Водитель посмотрел на них в зеркало заднего вида. Мёнчжун отвел глаза, и таксист перевел взгляд на Рохи.
