В кармане зажужжал телефон. Это звонил Чонман; он и вообразить себе не мог, что у них тут творилось. Санъюн коротко рассказал напарнику, что Пак Чхольвон арестован, что Чхве Рохи нашлась и что теперь у них есть единственная свидетельница по этому делу.
– Так что всё, давай возвращайся назад.
Не веря своим ушам, Чонман на том конце линии только кряхтел от удивления.
– Что ж, раз вы говорите, что можно вернуться, значит, вернусь. А я тут пока местных опрашивал насчет Чхве Донока… Говорят, что он не просто так переехать решил, а закрыл клинику как раз после того инцидента с Пак Чхольвоном.
Его единственный сын пострадал, а заведующий не стал обращаться в полицию и просто закрыл процветающую клинику… Чхольвон тоже 30 лет прожил, ни на что не жалуясь и не высказывая ни малейшего упрека Чхве Доноку, которого считал виновным в нелепой смерти своей жены и ребенка под руками коновала… Санъюна по-прежнему терзали смутные сомнения, что он что-то упускает из виду.
– Куда ты с мокрыми волосами? А ну бегом сюда, сушиться будем!
– Отвали, киднеппер, надоел до смерти!
Мёнчжун с феном в руках неотступно семенил за Рохи, а та с отвращением, словно ее хотели макнуть в чан с дерьмом, убегала и отбрыкивалась. После душа она решила сразу лечь спать: стрижка короткая, можно по-быстрому воду с волос стряхнуть – и готово. И тут как началось: «Ты же девочка! Как можно такой распустехой ходить?» Мёнчжун такого допустить просто не мог. Сейчас волосы не высушит, а наутро запах от них будет идти сырой и затхлый. А потом, того гляди еще, и выпадать начнут! Кроме того, простудиться можно, пусть сейчас и лето. Взять Хиэ, к примеру: у той волосы были гораздо длиннее, а все равно не ленилась их сначала феном сушить, потом несколько раз тщательно расчесывать и только потом идти спать. Вот ведь: обе девочки, но такие разные!
Санъюн рассеянно наблюдал за общением парочки и непроизвольно улыбался: ни дать ни взять обычная семья, папаша дочку воспитывает… В оперативном штабе пока еще не определились, как быть с преступником, раз сама потерпевшая требует, чтобы его не наказывали. Кроме того, Рохи настаивала, что он ее не похищал, а сопровождал и опекал после того, как она сбежала от убийцы. «Может, и в самом деле оформить все так, как она предлагает?» – вдруг подумалось Санъюну.
В общем, пока начальство не решило, что с ними делать дальше, обоих определили в отель, куда Санъюн их и отвез в первый же вечер. Вот там, в номере, и развернулась дискуссия о волосах: сушить иль не сушить? Наблюдая за ними, инспектор даже ненадолго забыл об убийстве Чжондо. Двойное убийство в доме профессора тоже казалось чем-то далеким.
В конце концов Мёнчжун все-таки поймал девчонку и усадил перед зеркалом. Фен взревел, выдувая горячий поток воздуха, и ее мягкие волосы заплясали на голове.
– Девочка, а ведешь себя хуже парней! Хотя сейчас даже они вон как за собой ухаживают!
– Вот им и указывай, что делать, а мне не надо! – прокричала Рохи, и тут ее осенило. – Стоп, та розовая пижама, что ты мне выдал, – она ж прямо в твоем вкусе! Как я сразу не догадалась!
– Ну так красиво же! А тебе как шло – ты в ней такая милаха!
– Что сказал? – Рохи пихнула Мёнчжуна, но понятно, что не всерьез и без злости.
Санъюн, сидя в сторонке, не вмешивался в их шутливую перебранку. Потом поднялся из кресла, и они сразу закончили пикироваться.
– Уже уходите? – спросил Мёнчжун.
– Чего мне вам мешать? Да и делами нужно заниматься. Еще раз напомню, что из отеля выходить категорически запрещено – нельзя вам сейчас по городу разгуливать.
Мёнчжун с мрачным лицом опустил взгляд и кивнул. Похоже, он не забывал, что по сути все еще находится в статусе преступника. Рохи же, округлив глаза, спросила:
– А что с едой? Ты принесешь?
Санъюн строго посмотрел на девочку – та скривила губы и поправилась:
– Вы принесете?
– Закажу.
Рядом с отелем удачно располагалась небольшая лавка, где продавали готовые обеды в ланч-боксах. Санъюн купил один детский набор со свиной котлеткой-тонгасы и один взрослый – пулькоги-сет с жареными кусочками маринованного мяса, после чего поручил доставить еду в отель. Решив вопрос с питанием, инспектор сел в машину, но перед тем, как поехать в управление, набрал Чонмана. Несколько гудков – и на том конце послышался голос напарника:
– Алло!
– Слушай, Чонман, помнишь, ты рассказывал про медсестру, которая раньше в клинике «Надежда» работала? Скинь-ка мне ее номер.
Подчиненный ответил быстро: сигнал входящего сообщения тренькнул, едва Санъюн выехал с парковки отеля и влился в уличный поток.
Лицо Чхольвона было непроницаемым: с безучастным видом «готов принять от судьбы все» он сидел в допросной, опустив глаза и отстраненно уставившись в одну точку – прямо дзенский монах в состоянии «му»[26]. Допрос вел Санъюн, фиксируя все происходящее на видео.
– Это вы убили Чхве Чжинтхэ?
– Да, – без малейших колебаний ответил техник.
– Его супругу, госпожу Со Чжинъю, тоже убили вы?
На этот раз возникла заминка, после которой Пак Чхольвон покачал головой: нет, ее он не убивал.
