Мёнчжун посмотрел на Рохи, та кивком разрешила, и только после этого он передал ключи. Даже одного этого примера хватило бы, чтоб понять, как у них в отношениях распределены роли: 11-летняя девчонка командует, 38-летний мужик выполняет. Санъюн завел машину, испытывая нечто вроде жалости к Мёнчжуну, а тот усадил Рохи на заднее сиденье, заботливо пристегнул ремнем безопасности, после чего обежал машину сзади, уселся рядом с ней и еще раз проверил ее ремень. Пока он все это проделывал, выражение лица Рохи было абсолютно спокойным и – невероятно! – даже мягким. Полицейский нажал на газ, и они поехали сдаваться.
По дороге Санъюн позвонил шефу и попросил собрать весь оперативный штаб. Начальник ничего не понял, начал расспрашивать, в чем дело, но инспектор, поглядывая на странную парочку в зеркало заднего вида, сказал, что это не телефонный разговор.
– Приеду – расскажу.
У детектива была причина говорить уклончиво. Если он неправильно поведет разговор, то в полиции, куда Мёнчжун так боится ехать, его действительно сразу арестуют. Конечно, он забрал чужого ребенка, но Санъюн не считал, что Мёнчжун достоин сурового наказания.
На въезде в управление стоял полицейский-срочник – он махнул рукой, чтобы они остановилась. Поскольку ехать пришлось не на служебной машине, а на той, которую арендовал Мёнчжун, Санъюну пришлось высунуться из окна, чтобы их пропустили. Инспектор припарковался поближе к зданию, и они пошли в управление: Мёнчжун и Рохи одинаково подняли воротники и прятали лица, держа друг друга за руки.
В штабе расследования их уже ждали.
– Что там у тебя случилось? Вся пресса уже на ушах стоит… А вы кто?
Начальник оперативного штаба наседал на Санъюна, забрасывая его вопросами, но, заметив прятавшегося за инспектором понурого мужчину, осекся и нахмурился. Незнакомец был похож на какого-то уличного лоточника, но Санъюн такого сюда не привел бы. Все остальные тоже в едином порыве посмотрели на вошедшего: «Кто бы это мог быть?» Одной рукой тот держал девочку, другой прикрывал лицо. Но, зайдя в комнату, медленно опустил руку. То же самое сделала и его спутница. В кабинете кто-то охнул, а один из полицейских, сидевших сзади и поднявшийся с кресла, чтобы лучше их разглядеть, снова плюхнулся на место. Начальник оперативного штаба тоже выпучил глаза так, что, казалось, они сейчас выпадут из орбит.
И тут Санъюн представил вошедшего:
– Это – господин Ким Мёнчжун, похититель профессорской дочки Чхве Рохи.
Когда они закончили свой рассказ, в кабинете повисла тишина; потом все резко загалдели. Быстрее всех мозги включились у начштаба: среди шума и гомона он первым стер растерянное выражение со своего лица и начал анализировать ситуацию. Самое главное – девочка нашлась, она в безопасности и, более того, может быть свидетелем. С преступником тоже все было ясно. Шеф резко поднялся с места, и разговоры стихли.
– Все, что сейчас произошло, разглашению не подлежит. Дальше, группе «Альфа» – немедленно арестовать Пак Чхольвона.
– Есть! – хором ответили трое человек из группы захвата и поднялись с мест.
В этот самый момент в кабинете раздался звонок. Полицейские напряглись и посмотрели на телефон: предчувствие было нехорошим. Все члены штаба были сейчас в этой комнате. Единственное исключение – убывший в командировку Чонман. Но если б он что-то узнал, то сначала связался бы со своим напарником Санъюном по мобильному. А тут получается, что звонит кто-то посторонний. Вывод: случилось ЧП.
Один из полицейских поднялся и снял трубку. Лицо его стремительно застыло; он, словно выполняя приказ, кивнул и записал что-то в блокнот, после чего сказал:
– Прошу до прибытия группы обеспечить сохранность места преступления.
От этой фразы присутствующих словно в ледяную воду окунули. Под пристальными взглядами коллег говорящий положил трубку. «День сегодня просто не перестает удивлять», – подумал он и перевел взгляд на шефа.
– Звонили из первого отделения района Тхэхён. Сообщают, что убит Юн Чжондо.
Тело Юна было обнаружено во дворе ресторана – оно валялось прямо на мешках с мусором. К приезду Санъюна там уже было полно зевак – и случайных прохожих, и хозяев близлежащих лавочек и ресторанов, понабежавших со всей округи. Сотрудники местного отделения сбивались с ног, пытаясь блокировать от них двор и не давая делать снимки. По счастью, оградительную линию уже натянули и тело не перемещали: оно даже было прикрыто специальным тентом, так что смотреть любопытствующим было особо не на что.
