Конечно, главу государства провезли определенным маршрутом, постаравшись устроить все так, чтобы по пути следования кортежа не попадалось слишком много разрушенных домов. Но Швецов знал, что кое-где целые кварталы все еще пребывают в руинах, и жители, те, кому некуда было бежать из города, ютились в подвалах или сооруженных из всякого хлама хибарах, терпеливо ожидая, когда у строителей, кое-что все же восстановивших, дойдут руки и до их уничтоженных жилищ. Пройдет еще не один год, думал сейчас, оказавшись уже в сотнях километров от чеченской столицы, президент, прежде чем Грозный снова станет нормальным городом. И немудрено, что, видя каждый день эту разруху, видя безразличие властей, думающий, как бы нагреть руки на восстановлении города, часть средств, выделяемых на это, направив в свои карманы, сотни молодых чеченцев уходили в горы, пополняя скрывавшиеся по обе стороны российской границы банды. Там платили доллары, пусть за эти доллары и можно было расстаться с жизнью, а здесь молодым парням негде было ни учиться, ни работать.
И еще одно беспокоило Алексея на протяжении всего визита в дивизию. Президент Соединенных Штатов связался с ним во время перелета из чеченской столицы в Ставрополь, и разговор, состоявшийся между лидерами двух держав, нельзя было назвать приятным. Самое плохое, что впервые Швецов почувствовал, как теряет контроль над ситуацией, просто не понимая, что происходит.
Услышав, что на проводе – глава США, Алексей, успевший изучить сообщения из Турции, и выдержки из нескольких европейских газет, догадался о чем хочет с ним разговаривать Джозеф Мердок, и тот не подвел русского президента. Правда, тон разговора по мнению Швецова мог быть несколько более мягким.
– Алексей, я хочу высказать вам свое возмущение тем, как соблюдаются достигнутые нами договоренности, – Мердок говорил резко, не скрывая свою неприязнь к собеседнику. – Спустя лишь сутки после того, как мы с вами пришли к мнению, что Россия пока должна воздержаться от поставок наступательных вооружений в Иран, наши военные обнаружили на борту русского транспортного самолета целую партию новейших крылатых ракет и торпед, которые только начали поступать на вооружение вашего флота. Вы либо не желаете держать свое слово, что характеризует вас не с лучшей стороны, как человека, либо не можете добиться от ваших подчиненных выполнения всех пунктов нашего соглашения, а это значит, вы не лучший руководитель. Я сожалею, что вы так относитесь к взятым на себя обязательствам, и ваше вероломство будет наказано.
– Захват российского самолета в воздушном пространстве третьей страны можно отнести к пиратству, – парировал президент России, – и не вам говорить о наказании. Вы ведь тоже не торопитесь воплощать собственные заявления в жизнь. Несмотря на ваше согласие решить разногласия с Ираном мирным путем, степень боевой готовности ваших вооруженных сил по-прежнему остается высокой, и войска из Европы движутся на восток, не иначе, к иранским границам. Это менее всего кажется мне похожим на разрядку напряженности, которая так необходима сейчас. Должен заметить, что ваши военные и разведчики слишком много себе позволяют в последнее время, и Россия этого так не оставит. Вы, кстати, до сих пор не отпустили экипаж приземлившегося в Эрзеруме самолета, хотя пилоты явно не при чем, Джозеф.
– Возможно, наши военные несколько превысили полномочия, – не стал спорить Мердок, – но только этот инцидент теряется на фоне груза, который перевозил этот самый, как вы выразились, захваченный нами самолет. Алексей, фактически вы оказываете поддержку государству, явно враждебному Соединенным Штатам, то есть сами проявляете по отношению к моей стране откровенную враждебность, и никто не станет на это смотреть сквозь пальцы. Только встав из-за стола переговоров, на которых, как мне показалось, мы с вами сумели уладить все разногласия, вы даете разрешение на поставку в Иран новейших ракет, поставив под угрозы жизни наших моряков, находящихся сейчас у берегов Ирана. Это абсолютно недопустимо с точки зрения международного права, которое мы, Америка, заставим вас уважать.
Президент США был настроен решительно и зло, так что Алексей даже опешил от такого натиска. Чувствовалось, что американец не просто играет роль, а искренне возмущен происшедшим. И, самое неприятное, Швецову нечего было возразить, нечем достойно ответить, и оставались только неуверенные оправдания.
