Пети явно принадлежал к разновидности «exaltatus technicus» — фанатиков своего дела. Он наверняка провел отрочество перед телевизором, упиваясь просмотром «Экспертов» и прочих сериалов, где преступление раскрывается благодаря следам яичного желтка, обнаруженным под холодильником. И уж конечно, не собирался упустить такой случай войти наконец в историю.
Пети провел их к месту своего открытия, но сейчас там ничего не было видно. Для этого требовалось погасить свет и опрыскать подозрительное место составом «Bluestar», который начинает светиться при контакте с частичками окиси железа.
— Брось это, — сказал Ньеман. — Сделаешь мне описание.
Пети был явно разочарован. Он начал совать инспектору фотографии следов крови и многословно, размахивая руками, объяснять, как именно произошла схватка. По крошечным частичкам крови техники могли более или менее точно восстановить всю сцену. Судя по всему, после «Экспертов» их начальник перешел на «Декстера»[49].
Ньеман, растроганный наивным энтузиазмом этого спеца, терпеливо слушал его объяснения. Он-то знал, что восстановить эту сцену совершенно невозможно, разве что кто-то стал ее очевидцем, спрятавшись за мостками или сняв ее на видео. Наконец он прервал Пети вопросом:
— А по следам крови можно определить генотип?
Человек в комбинезоне запнулся на полуслове.
— Простите, не понял.
— Вот эти следы крови — их достаточно, чтобы провести анализ ДНК?
Техник опустил руки, явно обескураженный отсутствием воображения у этих приземленных копов.
— Это трудно, но мы, конечно, постараемся. По моему мнению…
— По твоему мнению, это кровь убийцы или Самуэля?
— Конечно Самуэля.
— Почему «конечно»? Он ведь мог и защищаться, разве нет?
Пети раздраженным жестом сдвинул каску на затылок, посмотрел на Деснос со скорбным сочувствием и ответил спокойным, увещевающим тоном, каким говорят с неразумными детьми:
— Учитывая то, что Самуэль был одним из Посланников, я плохо представляю его в роли агрессора. Непротивление — это их принцип, и…
— Когда на человека нападают, тело реагирует на это быстрее, чем голова.
Но тут у Стефани зазвонил мобильник. Она отошла, чтобы ответить.
А Ньеман продолжил:
— У тебя всё?
— Мне кажется, что и этого уже достаточно.
— А следы на полу?
— Что? Но ведь…
— Обработай своим раствором все остальные поверхности в часовне, сверху донизу, если понадобится, но найди мне следы ног!
Ньеман уже направился к выходу, как его нагнала Деснос:
— У пяти сезонников обнаружены судимости.
— Арестуй их.
— Что?!
— Доставь их ко мне как юридически задержанных[50].
— Это во время сбора винограда?
Стефани явно перепугалась: Посланникам удалось вдолбить всем жителям края, что территория Обители неприкосновенна.
— Я думаю, что эти парни вполне сгодятся нам в роли первых подозреваемых, — продолжал Ньеман. — И, кроме того, проверь, не было ли в этом регионе других церковных воров, похитителей скульптур и так далее…
— Не было ли… Х-хорошо…
Майор кивнул ей на прощание и в одиночестве сел в «рено-меган». Он вполне доверял Деснос, зная, что она способна договориться с Посланниками и организовать по всем правилам «десант» в Обитель. А он за это время сможет как следует изучить историю часовни. И если там действительно существовали скрытые росписи, от них непременно должен был остаться след в более поздние времена.
На обратном пути Ньеман подвел краткие итоги. Ему следовало бы удовлетвориться ходом расследования. Однако он был недоволен. Если принять за основу, что кража произведения искусства сорвалась, а схватка обернулась убийством, то почему нападавший все же совершил этот таинственный ритуал с камнем во рту?
Но в глубине души майор не удивлялся тому, что версия «банального происшествия» зашла в тупик. Всякий раз, как судьба вела его в объятия дьявола, это было не ради короткой интрижки, а ради великой любви.
Под тонким слоем очевидностей его ждала бездонная пропасть.
Как всегда.
Это был конец света. Или, как минимум, его предвестие.
Когда жандармы ворвались на виноградник, с оружием в руках, Ивана сначала ничего не поняла.
По иронии судьбы, несчастье разразилось на исходе рабочего дня. Поблекший небосклон, золотистый виноградник, черно-белые фигуры сборщиков, чистых сердцем. И вдруг это вторжение батальона жандармов в синих мундирах (ни дать ни взять навозные мухи!), рыскающих между рядами лоз и требующих у сезонников ни больше ни меньше их документы.
Этой операцией руководила пухленькая красотка в анораке и форменной каскетке с кокардой (граната с языками пламени). Судя по статям, дамочка должна была приглянуться Ньеману. Но почему здесь нет его самого? Если уж задумал такую гнусную операцию, так и проводи ее лично!
