Виктор до сих пор игнорировал нашу дуэль, продолжая беседу с Арнольдом, но тут отвлекся:
– Тома, не хами! – резко сказал он.
При этом полоснул ее таким острым и злым взглядом, что мне стало не по себе, а Тамара покрылась красными пятнами.
– Выбирай выражения, – прошипела она.
На мой взгляд, нельзя при всех одергивать жену, да еще в такой грубой форме. Впрочем, она сама напросилась. Чтобы разрядить обстановку, Виктор предложил общий тост за мир, дружбу и сотрудничество, а то на нашей половине стола якобы уже готовы перейти к боевым действиям. Антонина Петровна бросила на меня обеспокоенный взгляд, а я в ответ улыбнулась, мол, всё в порядке. Не хотелось, чтобы моя подопечная, она же защитница, стала всех строить и воспитывать. Под присмотром Виктора все чокнулись, даже мы с Тамарой, после чего междусобойчики возобновились. Вадим, то склоняясь над столом, то откидываясь за спину Эдику, забрасывал меня вопросами, интересуясь, как мне тут живется с тетей Тоней, не стрёмно ли? Не знаю, что он имел в виду, но ответила, что пока меня всё устраивает.
– Может, пересядешь? – обратилась к Вадиму Тамара.
Он был не против, но Арнольд его остановил:
– Сиди, где сидишь!
В общем, та еще семейка. Я не могла дождаться, когда закончится пытка праздничным обедом, хотя еда и напитки были выше всяких похвал.
Кофе подали в гостиную. Воспользовавшись свободой передвижения, я подошла к Антонине Петровне, желая узнать дальнейшие планы. Она стояла с бокалом в руке, раскрасневшаяся и помолодевшая.
– Пока, Катюша, можешь располагать собой, как заблагорассудится, – сказала она. – Поиграй в бильярд, наверняка вскоре этим займутся, а я собираюсь устроить себе тихий час. В семь часов шашлыки на лужайке возле коттеджа.
– Не забудьте принять таблетки, – напомнила я.
Разумеется, играть в бильярд я не собиралась, и не только потому, что не умею, просто уже была сыта общением с этой публикой. Как мне пережить праздничную неделю? Вернувшись в свою комнату, я села у окна и открыла книгу, но мне было трудно сосредоточиться на чтении. Передо мной стояли насмешливые глаза Эдика, веселая физиономия Вадима и хмурые лица Виктора и Тамары. Для всех я была нежелательным чужаком, но и они мне не нравились – злобные снобы. Впрочем, для Вадима можно сделать исключение, хотя его поведение, возможно, было вызвано не симпатией ко мне, а желанием позлить родственников и обратить внимание на себя. В его возрасте это вполне понятно и извинительно.
Окно выходило в парк, и я уставилась на подъездную аллею, но уже смеркалось, и тонкое кружево новорожденных листочков было почти незаметно. Мне стало грустно. Этот дом и прежде не казался мне родным, но с тех пор, как сюда нагрянула куча чужих и недоброжелательных людей, превратился в тюрьму. Мне захотелось сбежать. Но куда – в Прасковьин дом, в Заполье? Ни один вариант мне не нравился, да и уехать куда бы то ни было все равно не смогу – на мне висит долг за наряды и ответственность за судьбу Паши Соколова.
С большим трудом я одолела всего одну страницу, хотя накануне не могла оторваться от книги. Очень многое зависит от того, в каком состоянии находишься, когда читаешь. Вчера я сочувствовала героям, была с ними единым целым, испытывая сильные, будоражущие душу чувства. Сегодня те же герои казались мне зажравшимися бездельниками и вызывали раздражение. Ночь нежна… Нет, сейчас она не казалась мне нежной, скорее, пустой и никчемной.
Я услышала шаги в коридоре, потом, как открылась дверь в комнату моей подопечной, и подумала, что она наконец-то решила передохнуть. Но через несколько минут дверь опять отворилась, и раздались быстрые шаги. Чего ей не спится? Неожиданно я почувствовала, что и сама не прочь вздремнуть, накануне читала допоздна да еще за обедом выпила два бокала вина. Я не стала противиться своим желаниям, прилегла и вскоре задремала, сквозь сон слыша еще какие-то хождения в коридоре. Разбудил меня стук в дверь, Я даже не успела подняться с кушетки, как на пороге появилась Антонина Петровна.
– Катюша, ты спишь?! – удивилась она. – А мне не удалось.
– Я слышала, как вы ходили туда-сюда. Плохо себя чувствуете? – спросила я, поднимаясь и приглаживая волосы. Коса немного растрепалась, но переплетать ее уже не было времени. Ничего, и так сойдет.
Антонина Петровна и впрямь выглядела неважно, но ответила, что туда-сюда не ходила, просто чувствует себя усталой.
– Может, не пойдем на шашлыки? – с надеждой спросила я. – Поиграем в карты, телевизор посмотрим.
Антонина Петровна усмехнулась:
– Вижу, мои родственники уже успели тебя достать. Скажи, на что намекал Виктор, когда говорил о боевых действиях? Ты должна мне обо всем рассказывать.
