Примерно в таком ключе были и дальнейшие разговоры. Наш танец поддержали только Вера Ивановна с мужем, а остальные продолжали уплетать шашлыки, обильно запивая вином. Завтра должны подъехать друзья Виктора и Тамары, тогда, возможно, будет больший интерес к танцам, а то тут кроме меня сплошные родственники. Мой юный кавалер проводил меня на прежнее место, и тут же подошел Эдик. Виктор с усмешкой посмотрел на него, а Антонина Петровна во второй раз меня напутствовала:
– Иди, иди, мы пока с Витей пообщаемся.
– Может, перейдем на «ты»? – сразу взял быка за рога Эдик и крепко прижал меня к себе.
– Можно и на «ты», – сказала я, – только не усердствуй с прижиманиями.
Он непринужденно рассмеялся:
– Постараюсь, хотя, поверь, это нелегко. Думаю, мой племяш уже утомил тебя комплиментами?
– Не без этого.
– Неужели ты не любишь комплиментов?
– Это зависит от обстоятельств, – с расстановкой произнесла я.
Эдик наклонил голову и, прижавшись щекой к моим волосам, вкрадчиво спросил:
– А какие сейчас обстоятельства?
– Не способствуют, – кратко ответила я.
– Ладно, тогда оставим эту тему в стороне. Пока. Расскажи, как ты попала в сети тети Тони?
Видимо, Антонина Петровна держит историю нашего знакомства в тайне, и публика изнывает от недоумения. Мне не хотелось вдаваться в подробности, и я кратко пояснила, что во время поисков работы познакомилась с женщиной, которая и порекомендовала меня Антонине Петровне. Он больше ни о чем не стал спрашивать, видимо, мое объяснение его вполне устроило. Больше мы не разговаривали, но его руки и его тело посылали мне сигналы, и не могу сказать, что осталась к ним равнодушна. Когда Эдик подвел меня к Антонине Петровне, Виктор сразу отошел к жене, а я присмотрелась к своей подопечной и забеспокоилась. Она была очень бледна.
– Антонина Петровна, как вы себя чувствуете?
– Что-то слабость навалилась, – тихо сказала она. – Пожалуй, пойду в дом, а ты оставайся, веселись. Вон у тебя сколько поклонников появилось!
Ну, уж нет! Не для того я здесь нахожусь, чтоб резвиться на лужайке. Я помогла ей подняться. В это время зазвучала бодрая музыка, и все, сбившись в кружок, стали танцевать, даже дети. Нашего ухода никто не заметил, а мы медленно потащились к дому. Я помогла Антонине Петровне раздеться, затем вместо умывания протерла ее влажной салфеткой. У нее совсем не осталось сил. Я смерила ей давление, оно оказалось очень низким, а пульс, редкий и неровный, едва прощупывался. Я просто-напросто испугалась, не зная, что делать, и предложила вызвать врача.
– Не надо никаких врачей, – отказалась она. – Лучше сделай мне укол.
– Но ведь вы сегодня пили! – возмутилась я. – Вдруг это лекарство несовместимо с алкоголем?
Антонина Петровна задумалась, потом сказала, что посоветуется со своим врачом, предупредив, что разговаривать с ним буду я, она только меня ему представит, а то у нее мысли путаются, и она ничего не запомнит.
Вскоре я уже разговаривала с Валерием Алексеевичем Болотниковым, светилом геронтологии. Он заверил, что укол сделать можно, а завтра он подъедет и осмотрит больную. Если возникнут какие-то проблемы, следует сразу ему позвонить, в любое время.
– Скажи ему, чтобы завтра не приезжал, – тихо произнесла Антонина Петровна. – Если будет нужно, я его вызову.
Валерий Алексеевич возмущался, я тоже не понимала легкомыслия Антонины Петровны, так как легкомысленной ее не считала, но она стояла на своем. Сделав укол, я присела рядом и взяла ее за руку. Рука была холодной и безжизненной, как тогда у мамы. Нет! Нет! Нет! – повторяла я про себя, когда зазвонил мобильник Антонины Петровны. Я взяла его и посмотрела на экран.
– Это Виктор. Может, мне ему ответить? – предложила я.
Антонина Петровна отрицательно покачала головой и протянула руку за трубкой.
– Витя, я просто спать захотела. Всё в порядке. Катя мне почитает, пока не засну, а потом, может, и к вам вернется. Нет, не беспокойся. Со мной все в порядке, – повторила она. – Завтра увидимся.
– Может, врачу все-таки завтра приехать? – не унималась я. – Не нравится мне ваше состояние. Ни с того, ни с сего – и вдруг такое ухудшение! Это неспроста.
– Конечно, неспроста, – согласилась она. – Завтра об этом поговорим, сейчас сил нет.
