Сил у нее и правда не осталось, так что вскоре она задремала. Я выключила верхний свет и включила ночник возле кровати, после чего решила, что сегодня не оставлю свою подопечную без присмотра. Несмотря на спокойное дыхание, мне ее состояние не нравилось. Я будто видела, что старуха с косой подошла к ней вплотную, гораздо ближе, чем в день моего приезда в Антониновку. А ведь в последние дни такого и близко не было. Значит… Я не знала, что это значит, но решила быть начеку. Сходила в свою комнату, наскоро умылась, переоделась и, прихватив постельные принадлежности, вернулась в комнату Антонины Петровны. Ее комната была гораздо просторнее моей, а удобный диван не шел ни в какое сравнение с узенькой кушеткой, на которой я иногда позволяла себе валяться днем. Машинально закрыв за собой дверь на задвижку, я подошла к постели больной, взяла ее за руку и нащупала пульс. Он стал более ровным и наполненным. Антонина Петровна сквозь сон улыбнулась. Что ж, теперь и мне можно вздремнуть. Однако мой сон был беспокойным, несколько раз я просыпалась и подходила к кровати Антонины Петровны, то она заворочалась, то что-то сказала во сне. Один раз мне показалось, будто кто-то пытался открыть дверь. На какое-то мгновение почудилось, что я в Прасковьином доме, даже шаги различила, но, похоже, у меня опять начались галлюцинации. Лишь под утро я уснула по-настоящему – крепко и безмятежно.
Глава пятая
– Господи, как хорошо, что у меня есть Катя!
Уже который раз за сегодняшнее утро я возносила благодарения богу за этот подарок. Впервые за многие годы я ощутила столь искренние участие и заботу. Но главное – я могу ей доверять, а сейчас для меня доверие значит даже больше, чем любовь. И доверяю я ей не потому, что считаю ее безупречной или полагаю, будто она испытывает ко мне сверхтеплые чувства. Вовсе нет! Хотя, ни первое, ни второе не исключено, но я привыкла опираться на более осязаемые вещи. Она гордая! В этом я имела возможность убедиться не раз, начиная с первого дня знакомства. Напуганная, почти без денег, тем не менее она не захотела идти в приживалки, потом не приняла от меня в подарок новые вещи, хотя большинство девушек на ее месте не устояли бы. А уж я всякими путями пыталась к ней подъехать, даже называла новый гардероб спецодеждой, необходимой для работы в моем доме, но она на это не купилась.
Впрочем, я давно на свете живу, так что провести ее мне все-таки удалось. Перехватив ее удивленно-испуганный взгляд, которым она смотрела на ценник, я отозвала в сторону продавщицу и попросила подавать вещи в примерочную без ценников, а Кате сказала, что незачем всё время расстраиваться, лучше сделать это один раз, когда назовут окончательную сумму. Я знала, сколько стоит одеться в этом магазине и про себя прикинув, какую сумму Катя может пережить, решила, что свыше ста тысяч она не выдержит. Если назвать меньшую, то просто не поверит, поэтому, еще раз пообщавшись с продавщицей, я попросила ее озвучить окончательный итог в районе ста тысяч, а я расплачусь карточкой. Мы так и сделали. Продавщица будничным тоном произнесла: «Сто шесть тысяч двести рублей», Катя вздрогнула, но я и ухом не повела и протянула карточку. На самом деле Катина экипировка обошлась мне почти в двести пятьдесят тысяч. Зато теперь девушка одета, как надо.
А как достойно она держится с моими высокомерными и беспардонными родственниками! А всё потому, что гордая. А раз гордая, значит, не станет притворяться и ловчить, чтобы извлечь для себя какую-то выгоду.
– Господи, спасибо тебе! – в очередной раз обратилась я к небу.
Какое счастье, что она рядом, когда ЭТО опять началось. Но когда именно? Я пришла с обеда в бодром состоянии, позвонила Рае, чтобы поздравить с праздником и рассказать о своих новостях – о Кате и о хорошем самочувствии. Подруга самокритично предположила, что мы с ней просто две старые дуры, напридумывали всяких глупостей, которых сами же и испугались. Но наконец-то, мол, победил здравый смысл. Нет, теперь здравый смысл говорил о другом: кто-то продолжает свое черное дело. Но кто? В доме нет посторонних, значит, это кто-то из своих. Как ужасно, когда приходится подозревать близких!
Поговорив с Раей, я выпила лекарство и прилегла. Уснуть мне не удалось, и поднялась я не отдохнувшей, а усталой, но всё равно поплелась на шашлыки. Я уже начинала понимать, в чем дело, потому и тост такой произнесла, о чем теперь сожалею. Все выглядели озадаченными, но хотя бы один из присутствующих правильно меня понял и насторожился. Это некстати. Зато Катюша очень верно прореагировала на ситуацию – быстро и ответственно. Если бы не она, то вряд ли я стала бы звонить врачу. Похоже, начинаю привыкать к этим посягательствам на мою жизнь и здоровье, но нельзя расслабляться. Однажды преступнику может повезти, в конце концов, он просто не выдержит долгого ожидания и вместо постепенного отравления расправится со мной разом. Я поежилась, затем немного приободрилась. Теперь у меня есть не только помощница, но и единомышленница.
