Он передал мне привет от Тамары, еще раз чмокнул и вышел, а я почему-то опять вспомнила его быстрый, но далеко не равнодушный взгляд, брошенный на Катю. Неужели его всерьез зацепило? Тут и она появилась с огромным подносом. Завтрак был традиционным – овсянка, омлет и оладушки с вареньем. Не признаю я этих новшеств: тосты, мюсли и раздельное питание. Чушь всё это. Катя пододвинула стол к кровати, и мы приступили к трапезе. Чувствуя на себе ее вопросительный взгляд, я продолжила прерванный разговор. Первым делом рассказала о завещании и материальном положении моих родственников, а уж потом объяснила, почему не хочу обращаться в милицию. Мне почти семьдесят два года, и перепады самочувствия вполне могут объяснить возрастными явлениями, так что вряд ли всерьез отнесутся к моему заявлению. А если все-таки поверят, то начнется вообще неизвестно что – допросы, вынюхивания, и это непременно просочится в прессу. Благодаря своему состоянию я довольно известная личность, так что журналисты желтых изданий вмиг ухватятся за такую сенсацию: старая миллионерша подозревает своих родственников в отравлении! Вряд ли что-нибудь докажут, но каково придется этим самым родственникам? Не все же они к этому причастны, а достанется всем, и все меня возненавидят. Да и мне, если даже до ста лет доживу, от такого позора будет не отмыться. Зачем такая жизнь? И кровь на анализ не сдаю по этим же причинам. Что искать? Как объяснить свое желание проверить кровь на наличие яда? К тому же, сейчас не времена Агаты Кристи, когда травили мышьяком, который можно обнаружить и через сто лет после смерти. Теперь существуют препараты, которые распадаются в организме за считанные минуты – и никаких следов!
Катя подавленно молчала. Мне тоже было невесело, но теперь я не одинока в своей беде, что помогало мне не опускать руки.
– Так что же нам делать? – наконец спросила Катя.
Это «нам» мне очень понравилось. Нужно вычислить преступника, сказала я, а еще лучше – схватить его за руку. Вот уж тогда я поговорю с ним по душам. Пожалуй, придется поставить под строгий контроль каждую каплю, которую я принимаю внутрь. Сделать это не просто, когда в доме полно гостей и куча прислуги. Я поделилась своими соображениями с Катей, а она меня огорошила:
– Этого недостаточно. Вдруг он решит действовать по-другому?
– Как?!
– Какой-нибудь несчастный случай, например.
После этих слов мы обе притихли. Само собой, нужно установить контроль за питьем и питанием, но теперь придется опасаться еще и всяких неожиданностей. Когда появилась Тася, Катя поднялась, и я сказала, что позвоню ей, когда освобожусь, и мы почитаем. Разумеется, нам было не до чтения, но Тасе знать об этом необязательно. Пока я беседовала с помощницей, горничная приступила к уборке комнаты. Исподволь бросая на нее взгляд, я пыталась определить, насколько интересной информацией она разжилась, но она выглядела невозмутимо – поднаторела в шпионских делах.
– Садись, потом уберешь, – сказала я, когда дверь за Катей закрылась.
Тася с довольным видом разместилась на стуле и приступила к докладу. Когда гости стали собираться к завтраку, она протирала буфет. Никто на нее внимания не обращал, но и ничего интересного не говорили. Потом появились Виктор с Тамарой, и Тамара бросила на нее недовольный взгляд. Оно и понятно, у нас не принято во время трапезы тряпками махать. Тася сделала вид, что торопится побыстрее закончить уборку, когда Виктор объявил, что я сегодня плохо спала и спущусь только к ужину, потом добавил, чтобы до обеда меня не беспокоили. Тут Вера возмутилась:
– Опять из себя королеву строит! Еще бы табличку на двери повесила с приемными часами. Никакого уважения к людям!
Все дружно стали ее одергивать, но она не унималась:
– Вчера ушла с пикника, ни с кем не попрощавшись, сегодня на завтрак не явилась. Может, намекает, чтобы мы уехали?
– Не говорите ерунду, – вступил в разговор Виктор. – Она вас пригласила, вы приехали и не надо ничего выдумывать. Нужно иметь уважение к людям, как вы верно только что заметили, тем более к хозяйке.
Веру понесло:
– А тебе не надоело у нее в холуях ходить? Думаешь, она тебе свое наследство оставит? Как бы не так! Она эту смазливую девчонку ни на шаг от себя не отпускает!
Тут Тамара рявкнула на Тасю:
– Выйди, потом уборку закончишь!
Тамаре прекрасно известно, что Тася обо всем мне докладывает, так что горничной пришлось уйти, но кое-что еще она успела услышать:
– Попомните мои слова! – уже почти кричала Вера. – Она все оставит этой девчонке! Посмотрите, как она ее разодела! Моя дочь так не одевается. Тут с утра до ночи…, но ничего не можешь себе позволить…
Лаура одернула мать:
– Побойся бога, мама! Ты сроду не работала и вообще уймись, ты уже достаточно наговорила.
Виктор не произнес ни слова, во всяком случае, до тех пор, пока Тася находилась в комнате. Позднее она принесла им кофе, но за столом царило гробовое молчание, даже мальчишки не баловались.
