Наконец они повернулись ко мне. Глаза у них были пустые и равнодушные. Меня покоробило. Манекены… Один из них поигрывал в руках киркой, другой, опираясь на лом, покачивал его из стороны в сторону. Лучше бы я все эти дни с другими манекенами чаи в беседке гонял!
– Ребята, я согласен остаться, – поспешно затараторил я. – Добровольно, без принуждения, по собственному желанию. Могу и расписку написать. Только вы освободите меня, расстегните ремни безопасности!
У меня был шанс – сломя голову помчаться вслед за трактором, чтобы вместе с Василием и пришельцем-амёбой вернуться в Бубякино. Каким-то же образом они сюда попали? Даже повторная встреча с тираннозавром не так страшила, как остаться один на один с двумя манекенами.
Но они меня то ли не слышали, то ли не хотели слушать.
– Придётся переносную мембрану ставить, – сказал рабочий с ломом.
– И никто нашей работы не оценит, – вздохнул рабочий с киркой. – Сверхурочные на сверхурочных…
Они развернулись и направились к дрезине. Эмблемы спиралевидной галактики на спинах комбинезонов были настолько похожи на мишени, что так и подмывало полоснуть по ним очередью из автомата. Но автомата-то как раз у меня и не было… А жаль.
Положив на дрезину лом и кирку, рабочие взяли ящик с инструментами и вернулись к болиду.
– Где будем устанавливать? – спросил один.
– Давай поближе к болиду, всё меньше толкать придётся.
Они раскрыли ящик, извлекли тонкие металлические рейки и соорудили из них на рельсах перед болидом утлый пошатывающийся вертикальный квадрат. Дунь на него, и рассыплется.
– Сойдёт! – махнул рукой рабочий слева.
– Тогда включаю.
Внутри квадрата зарябило, и он стал похож на окно с волнистым, «дразнящимся» стеклом.
– Эх, сколько энергии уходит! – сокрушённо покачал головой рабочий справа. – Думал после смены подхарчиться, так на тебе… Нет, я всё-таки на Василия нажалуюсь.
Я не вмешивался в разговор – всё равно не захотят слушать. Манекены, они и есть манекены. Наконец-то я понял, что, кроме запрограммированной работы да желания «подхарчиться» энергией, для них ничего иного не существует. Ошибался Азимов, думая, что роботам можно привить какие-то этические законы. Железяка, она и есть железяка и при любых условиях железякой останется. Сколько лбом в стену ни бейся, стена не поумнеет.
– Ну что, толкнём?
– Толкнём.
Рабочие прошли в хвост болида, упёрлись в него руками.
– Поехали!
Болид медленно покатил к дразнящемуся мареву внутри утлого квадрата. Когда нос болида вошёл в окно, по мареву пошли концентрические круги и болид начал растворяться. Марево медленно поглотило нос болида, переднюю панель, мои колени, руки, а затем и весь я растворился. Без остатка.
Материализовался я на финишной прямой американских горок в Бубякине. Был поздний вечер, и толпа пришельцев в увеселительном городке значительно поредела. Болид медленно выкатил на посадочную площадку, освещаемую двумя плавающими в воздухе радужными пузырями, и остановился.
– С благополучным возвращением! – подходя к болиду, приветствовал меня служитель.
Я пробурчал что-то невнятное. Поймать бы сколопендру, посоветовавшую прокатиться на американских горках, да оборвать ей все губоножки. Пусть на обрывание неделя уйдёт, не жалко!
Служитель расстегнул ремни безопасности и помог выбраться из болида. Ноги меня не держали.
– Не обделались, нет? – участливо поинтересовался он, оглядывая кресло. – Знаете ли, всякое бывает… Иногда так болид загадят, ничем не отмоешь. Приходится списывать…
Я одарил служителя красноречивым взглядом, и он мгновенно ретировался. Сказал бы ещё слово, и я… И что бы я? Морду набил? Так это вряд ли, видел, как один такой, не в меру строптивый, пытался свои права отстаивать – теперь всю оставшуюся жизнь будет питаться овсяной кашей. Правда, он и до того только ею питался, но мне от этого не легче. Что я могу противопоставить кухонному секачу? Разве что теорему Пифагора…
Злость пшиком вышла из меня, как из проколотого резинового мячика, выпяченная грудь впала, расправленные плечи опустились. Потерянным взглядом я обвёл Луна-парк. Большинство аттракционов уже не работали, крутилось только колесо обозрения, да на американских горках служители поджидали последних пассажиров. Группки пришельцев продолжали бродить между аттракционами, но большинство покидали Луна-парк. Кто уходил в гостиницу, кто за неё, и тогда из-за здания блистала зарница, там что-то взрёвывало, и по небу проносился очередной метеор.
Неужели на этом праздник и закончился? Странно как-то, я ожидал чего-то большего… Вспомнилась распахнутая, как дверь гаража, пасть тираннозавра, и я зябко повёл плечами. Да нет уж, спасибо, большего не надо. Не по мне такое веселье…
Я глубоко вздохнул и поплёлся к выходу.
Летнее кафе у входа в Луна-парк пустовало, но бармен продолжал сидеть за стойкой. Я приостановился. Сыт был праздником по самое некуда, и всё же… В мягком свете красновато-жёлтого воздушного пузыря, висевшего над стойкой, в меру угодливая улыбка бармена выглядела приветливой, и я подошёл.
– Водки? – понимающе предложил бармен.
