– Кофе, – не согласился я, усаживаясь на высокий табурет.
– Сей момент! – пообещал бармен, но не побежал в трейлер-кухню, а извлёк кофейную чашечку с блюдцем из-под стойки и поставил передо мной. – Прошу!
Над чашкой вилась тоненькая струйка пара, пахло свежеприготовленным кофе. Я внимательно посмотрел на улыбающегося бармена, на чашку с кофе и вспомнил, как Карла опохмелял Василия самогоном. Ещё один циркач на мою голову… И чего он раньше свои способности не проявлял, а бегал в трейлер?
Пригубив кофе, я неожиданно понял, что он не только отменный, но и приготовлен по моему рецепту. Немножко сахара, чуть-чуть корицы, густой… Даже порция моя – в маленькой чашечке. Но я уже не удивился, откуда бармен знает мои вкусы. Здесь знали обо мне такое, чего я сам о себе не знал.
– Ещё что-нибудь? – поинтересовался бармен.
– Да.
– Что именно?
– Можно посмотреть ваш секач?
– Будьте любезны!
Бармен с готовностью извлёк из-под стойки секач и положил на стойку. Вопрос его нисколько не удивил, и возникло нелепое предположение, что спроси у него, можно ли рубануть секачом по голове, как он тут же в меру услужливо подставит темя.
Я взял секач, взвесил на руке, потрогал лезвие. Секач был тяжёлым, ручка удобной, лезвие острым. Предположение-то нелепое, но чем их развлечения лучше?
– А что будет, – всё-таки не удержавшись, спросил я, – если я этот секач воткну вам в голову?
– Вряд ли у вас получится, – расплылся в улыбке бармен. Угодливо подставлять голову он всё-таки не собирался.
Поигрывая секачом, я скептически скривил губы.
– Это ещё почему?
Движения бармена я не заметил, но секач вдруг оказался у него, моя рука дёрнулась, заныли вывернутые пальцы.
– Потому, – продолжая как ни в чём не бывало улыбаться, сказал бармен и спрятал секач под стойку.
Я потряс пальцами, подул на них, осмотрел суставы. Спасибо, что вывиха нет. Что-то не везёт моим рукам, будто они, как у Василия, не оттуда, откуда надо, растут.
Левой рукой я взял чашечку, отпил кофе.
– Кажется, я что-то пропустил… – хмуро обронил я.
– Что именно?
Бармен был сама внимательность.
– Если бы знал что, не спрашивал.
– Когда? Когда вы сидели здесь и были пьяны в стельку или когда катались на американских горках?
Я подумал:
– И тогда, и тогда.
– Все мы что-то пропускаем там, где нас не было, – философски изрёк бармен, и его в меру угодливая улыбка показалась мне издевательской.
– Но вы-то здесь были.
– О-о, я! – многозначительно протянул бармен. – Я – это другое дело. Мне по рангу полагается знать кое-что о том, где не был.
«Ничего удивительного, – подумал я. – Любой бармен волей-неволей собирает сплетни. А мне это и нужно».
– Например?
– Например, я знаю, что испытывает человек, когда капелька росы с листа лепидодендрона падает ему за шиворот.
Я вздрогнул. И это ему известно… И, конечно, отнюдь не из сплетен. По рангу положено, видите ли… Но не по рангу земного бармена, а по рангу пришельца. Я же знал лишь о том, что у него под стойкой, и это не вселяло оптимизма. Шутки шутками, но слишком уж натурально рассуждали рабочие-манекены о предоставлении мне постоянного места жительства в доисторическом лесу.
– Свадьба состоялась? – угрюмо спросил я, не глядя на бармена.
– То, что вы подразумеваете под свадьбой, состоялось, – кивнул он. Ни тени сочувствия не было в его голосе.
Я понурил голову. Собственно, а чего следовало ожидать, на что надеяться? Счастливый конец бывает только в сказках.
– Водки? – снова предложил бармен. Всё-таки он мне сочувствовал. По-человечески, хоть и пришелец.
Я ничего не сказал, отодвинул чашечку с недопитым кофе, встал и, не прощаясь, ушёл. Что он мог предложить, кроме водки? Такой вариант меня не устраивал, а другого просто не было. Не могло быть.
Однако насчёт вариантов я ошибался. Как только миновал арку и вышел из Луна-парка, ко мне подкатил зелёненький каплеобразный пришелец.
– Привет, милый, – заворковал он, не оставляя надежды совокупиться блендишным способом. Ещё один утешитель. Если не водка, так секс, чтобы забыться.
Я хмуро глянул на него. Зелёненький, небольшого роста, правда, выше двух аршинов. Не копия, но…
– Не твой ли соплеменник воровал у Василия капусту? – грозно вопросил я.
– Какую капусту? – опешил пришелец.
– Белокочанную! – рявкнул я и добавил на манер крокодила, которого изображал из себя тщедушный Звёздный Скиталец: – Вкусную!
– Что ты, милый! – пришёл в себя зелёненький пришелец. – Разве мне капуста нужна? – Он умильно заулыбался: – У меня совсем другие потребности…
– Чтоб ты сдох со своими потребностями!
Я не Василий, и пришелец не сдох, но ретировался быстрее сколопендры, хотя был о двух ногах.
Так, напиться мне предлагали, переспать тоже, что ещё осталось из утех забытья? Для полного набора не хватало шприца и пары ампул. На крайний случай могли и мухоморы подойти. Где птеродактиль Ксенофонт?
Птеродактиля Ксенофонта нигде не было. Как ни схожи между собой пальцекрылые и рукокрылые, но это всего лишь проявление конвергенции между рептилиями и млекопитающими, поэтому птеродактиль органов эхолокации не имел и по ночам не летал. И на том спасибо.
