Задёрнув занавески, я направился в ванную комнату. Апатично побрился, машинально почистил зубы, рефлекторно принял контрастный душ, но даже он ни на йоту не приподнял настроение. И вовсе не пасмурная погода была в этом виновата.
«Позавтракаю, соберу вещи, поблагодарю Кузьминичну за гостеприимство и поеду, – решил я, одеваясь. – Нечего больше здесь делать».
Во дворе над столом появился лёгкий прозрачный козырёк, прикреплённый кронштейнами к крыше коттеджа. Кузьминична сидела за столом в обыденным простоватом платье и, как при первой нашей встрече, крошила баклажаны в огромную миску.
– С добрым утром, Серёженька! – отрываясь от своего занятия, сказала Кузьминична, как только я показался на крыльце. Она отложила нож и вытерла руки о фартук.
– Здравствуйте, Кузьминична, – кивнул я. – Вы находите, что утро доброе?
Кузьминична неопределённо повела плечами и отвела взгляд.
– Осень скоро… – уклончиво ответила она.
Поняла она, что вовсе не состояние погоды я имел в виду. Добрая у меня хозяйка… Не стоило продолжать разговор в этом направлении – ни мне, ни Кузьминичне он не доставит удовольствия. Одно расстройство.
– Навес домовик поставил? – спросил я, переходя на нейтральную тему.
– А то кто же? Спасибо ему, хоть кто-то беспокоится об одинокой женщине на старости лет.
– Это вы ему готовите? – указал я на миску с накрошенными баклажанами.
– На это много ртов найдётся, – ушла от прямого ответа Кузьминична. – Завтракать будете, Серёженька?
– Обязательно!
– Садитесь, я мигом.
Кузьминична встала, подхватила со стола миску и скрылась в коттедже. Через пару минут она появились на крыльце с подносом в руках.
– Уж не обессудьте, Серёженька, чем богаты… – сказала она, выставляя тарелки на стол. На завтрак было овощное рагу, ломти тушёного растительного мяса, пироги с черникой и кружка ряженки с румяной, запечённой в духовке, корочкой.
Я посмотрел на пироги и понял, что к ним не притронусь.
– Что вы, Кузьминична, всё прибедняетесь? Дома я хуже питаюсь. В основном кофе да бутерброды с чем придётся.
– Значит, у меня отъедайтесь, – резонно сказала Кузьминична и села напротив.
– Не привык с утра столько есть, – признался я с прицелом отказаться от пирогов. – Пожалуй, съем рагу и кусочек мяса.
– Вы начинайте потихоньку, – посоветовала Кузьминична, – глядишь, разохотится. А там, под разговор, и сами не заметите, как тарелки опустеют.
Я усмехнулся, покачал головой, взял вилку и пододвинул к себе тарелку с овощным рагу. Рагу, как и все блюда у Кузьминичны, оказалось необычайно вкусным, но в горло не лезло. Не в коня корм…
Кузьминична тактично вздохнула.
– Главное, соколик, не в небесах, – она посмотрела горе, затем перевела взгляд на меня, – а в том, что в тебе.
Сделав вид, что тщательно пережёвываю, я решил воспользоваться предложением завести разговор.
– Разъехались все?
На всех мне было наплевать, интересовал только один пришелец, но спросить о Лие не отважился.
– Разъехались… – со вздохом подтвердила Кузьминична.
– Во-от… – угрюмо протянул я, поняв по вздоху, что и Лия уехала. Есть совсем расхотелось, но обижать хозяйку не стоило. – А говорили, у вас праздников не бывает…
– Да какой же то праздник? Приехали на денёк в деревню, подышали свежим воздухом и уехали. По календарю никакого праздника нет.
Календарём она меня убедила. Бесповоротно. Не признан День Пришельца официальным праздником – значит, не праздник. Логично.
– Василий отсыпается, наверное, – кивнул я на коттедж напротив. Все окна в коттедже были закрыты ставнями.
– С чего бы это? – поджала губы Кузьминична.
– После вчерашнего.
– Э-э, Серёженька, ежели бы Василий после каждого кутежа отсыпался, то он бы и не работал. Кто бы его здесь тогда терпел?
– Так он сейчас работает? – изумился я.
– А то как же!
– Двужильный он у вас…
– Кой там двужильный… – вздохнула Кузьминична. – Безбашенный он.
Определение было точным. Гораздо более точным, чем Пятое Колесо К Телеге.
– И что же он делает?
– Как – что? Тракторист он… Тарелку Карлы в Мщеры повёз.
– Ах, ну да… – покивал я головой, вспомнив нашу первую встречу с Василием. Удастся ли ему в этот раз довезти тарелку в целости и сохранности, я сомневался.
– И Лия с ними поехала, – как бы между прочим сообщила Кузьминична.
– Что?!!
Вилка выпала из руки, и я во все глаза уставился на квартирную хозяйку. В глазах Кузьминичны плясали смешинки, и я почувствовал, что рот у меня открыт. Мотнув головой, я с такой силой захлопнул рот, что лязгнули зубы.
– А разве она не… туда? – кивнул на небо.
– С чего бы это вдруг она туда? – Смешинки в глазах Кузьминичны заискрились ярче. – Она хочет успеть на рейсовый автобус, что раз в день ходит из Мщер в Ворочаевск.
Внутри у меня всё перевернулось. Что же это у них, пришельцев, за свадьбы такие? Муж после свадьбы в одну сторону, жена – в другую… Или?.. Неужели Карла?! То-то он постоянно в её гостиничном номере ошивался… И меня тестировали вместе на должность миракля…
– Карла… её муж? – с замиранием сердца спросил я.
– Ещё чего! – возмутилась Кузьминична. – Работают они вместе. Иногда.
