Тем не менее толпы желающих выехать на работу за границу у дверей офиса не наблюдалось. Я тоже не собирался занимать очередь в несуществующей толпе. Развернулся, чтобы уйти, но неожиданно поймал на себе насмешливый взгляд бородача, всё ещё сидевшего за столиком кафе и продолжавшего в одиночку пить водку. Это разозлило меня до крайней степени. А что я, собственно, теряю, если зайду? Как говорится, спрос в нос не бьёт – поговорю, расспрошу, может, что-нибудь любопытное услышу. Работа у меня такая – чужие фразы запоминать и до острот оттачивать.
И я вошёл.
Офис бюро по найму оказался небольшой комнатой, стены и потолок которой были заклеены фотообоями. Прямо передо мной высилась каменная гряда с водопадом, слева простиралось морское побережье с белым песком и зелёным океаном, справа – безбрежная ковыльная степь, а над головой зияло бездонное звёздное небо. Впечатляюще, но, как я уже говорил, всё это хорошо смотрелось бы в бюро путешествий, а не в бюро по найму на работу.
У стены с изображением водопада стоял обширный стол, за которым по всем канонам следовало находиться обворожительной блондинке с располагающей улыбкой, но вместо неё в кресле сидел невзрачный клерк в чёрном костюме, белой рубашке при галстуке, с унылым выражением на лице. Причём «невзрачный» – мягко сказано. Клерк был откровенным уродцем. Маленький, щупленький, с карикатурно асимметричной головой и в очках с настолько толстыми линзами, что они казались глазами. Огромные оттопыренные уши, громадный рот с махоньким подбородком и унылый бесформенный нос придавали клерку сходство с кукольным Гурвинеком.
– Ттопрый ттень, – поздоровался он, растягивая в приветственной улыбке губы почти до ушей. – Присашифайтесь.
Он указал ручонкой на кресло напротив стола.
– Здравствуйте, – кивнул я, шагнул вперёд и уселся в кресло.
– Интересуетесь раппотой са хранитсей? – спросил клерк.
Очки мигнули и посмотрели на меня добрым участливым взглядом. Акцент клерка был мягким, голос располагающим. И всё же его вид действовал отталкивающе. Не знаю, о чём думали фундаторы фирмы, назначая на этот пост уродца, – быть может, хотели сыграть на контрасте с другими фирмами, – но если бы я действительно собирался на работу за границу, то меня бы уже здесь не было.
– Интересуюсь, – сказал я и тут же уточнил: – Пока только интересуюсь. Какую работу вы можете предложить?
– Люппую, ф соотфетстфии с фашими наклонностями.
– Я – литератор, – наобум ляпнул я, поскольку сам ещё не определился, как называть свою профессию. Коллеги на радио шутили, что Ларионов – это тоже профессия, но непосвящённый вряд ли поймёт.
– Проститте, но фаша профессия нас не интересуетт, – покачал головой клерк. – Мы преттостафляем раппоту по наклонностям и уфлетшениям. Какое у фас хоппи?
– Хобби? – переспросил я.
– Тта, хоппи.
– Н-не знаю… – ошарашенно пожал я плечами. – Когда-то была рыбная ловля… А что? – Тут до меня наконец дошла курьёзность ситуации. Что это ещё за работа «по наклонностям и увлечениям»? И не успел клерк ответить, как я выдал: – А работы по предрасположенности у вас нет? У меня ярко выраженная предрасположенность к спиртному. Я бы, знаете, не отказался…
– Хе-хе, – сказал «Гурвинек». – Шуттите… Мы потпираем раппоту сохласно психотиппу кантитатов. Фи мошете и не потосрефать, што фам, например, польше потхотит толшность преситтента, тшем ассенисатора.
Здесь я не выдержал и откровенно расхохотался:
– А вы можете предложить должность президента?!
– А потшему нет? Только тля эттохо нато фаш психотипп опретелить.
И тут я понял, что попался. Понял, кто такой бородач, предлагавший выпить водки с пивом, почему он с ехидством на меня смотрел и что собой представляет странное бюро по найму. Сам работаю на радио в юмористической программе, приколы и розыгрыши мой хлеб – и надо же, попался на крючок к коллегам с телевидения! Ловко они придумали с фотообоями – за ними можно не одного оператора с десятком камер разместить, чтобы заснять лоха, возмечтавшего стать президентом в банановой республике, а затем показать его по телевидению. Ладно, постараюсь подыграть. Родственные всё-таки души…
– А как определить мой психотип?
– Отшень просто. Тсетшас я фам оттену эттот праслет, – «Гурвинек» взял со стола прозрачный браслет с двумя проводками, ведущими к компьютеру, – и мы опреттелим фаши фосмошности. Фи не фосрашаете?
– Бога ради! – я состроил лучезарную улыбку, словно меня уговорили рекламировать зубную пасту, и протянул руку: – Будьте любезны!
«Гурвинек» нацепил браслет на моё запястье и повернулся к компьютеру. Что-то с его руками было не так, но что именно, я понял только тогда, когда пальцы забегали по клавиатуре. У него было по шести пальцев на руках! Слышал я о подобных генетических отклонениях – шестипалость, полная волосатость лица, «волчьи» уши, хвостатость, – но воочию наблюдать ничего такого не приходилось. Молодец, режиссёр, такой типаж откопал!
