Невесёлое место работы, прямо скажу. Я вспомнил, как «Гурвинек» отводил в сторону глаза, когда говорил, что пять тысяч долларов за месяц работы стерхайсером, в общем, небольшая сумма, и неприятный холодок пробежал по спине. Это что ж мне за работу сосватали? Не на радиоактивных ли рудниках кайлом махать?!
Дощатая дверь за спиной была закрыта, и я, подозревая, что обратно в офис через неё не вернуться, но всё же втайне на это надеясь, толкнул дверь.
Мои опасения сбылись. За дверью оказалась маленькая комнатка с тахтой, небольшим столиком и голыми деревянными стенами. Справа в стене была ещё одна дверь, которую я, шагнув через порог, сразу же и открыл. И обомлел. По сравнению со спартанской обстановкой в домике, ванная комната была оборудована основательно. Джакузи, душ, огромный умывальник, унитаз, биде, махровые халаты, полотенца, шампуни, бритвенные принадлежности, зубные щётки, кремы, лосьоны… И по всем стенам – зеркала, зеркала, зеркала…
Машинально я открыл один кран, второй. Пошла холодная, затем горячая вода. Спрашивается, откуда здесь, в каньоне, канализация?
Закрыв краны, я притворил дверь в ванную комнату, прошёл к тахте и сел. Что же за работа здесь предстоит? Судя по оформлению ванной комнаты, отнюдь не киркой в каменоломнях махать, как представлялось поначалу. Кстати, а что я здесь буду есть? Зубной пасты в ванной комнате было предостаточно, но ничего иного, что можно не только в рот положить, но и проглотить, в домике не наблюдалось. Быть может, пищу мне надлежит добывать самому?
В деревянной стене напротив мигали врезанные заподлицо электронные часы, которые я от входной двери не заметил. Часы показывали тридцать пять минут двенадцатого. Непроизвольно я сверил время с наручными часами и удивился – они тоже показывали одиннадцать тридцать пять. Почему-то представлялось, что если меня отправили в звёздную «заграницу», то время здесь должно быть иным. Странно, если на Земле существуют часовые пояса, то почему где-то в Галактике время московское?
Я встал с тахты и вышел из домика. Как бы там ни было, но обследовать место своего пребывания не помешает.
Первым делом я направился к чёрной стене, перегораживавшей каньон слева от домика. Издали она выглядела внушительной зеркально-чёрной перегородкой, доходившей до вершин скал, монолитной и незыблемой. Но когда я подошёл к ней и притронулся, то с виду плотная, стеклоподобная поверхность упруго поддалась под рукой. Я сильнее надавил ладонью, поверхность прогнулась, спружинила, как водяной матрац, и по стене, словно по воде, побежали концентрические круги. Похоже, перегородка удерживала целое озеро воды, хотя речка, вытекавшая из-под чёрной стены, текла спокойно. От нечего делать я похлопал по стене вначале просто так, затем выбил ритм «Чижика-пыжика», оборвав его после слов «…водку пил». Очень уж захотелось вернуться назад и выпить водки пусть не на Фонтанке, а в кафе у фонтанчика.
Волны простенькой мелодии степенно покатились по чёрной поверхности к скалам каньона, оставляя после себя ровную гладкую поверхность. Но не успели они дойти до края, как на том самом месте, по которому я хлопал ладонью, начали самопроизвольно возникать новые волны, будто кто-то стучал в стену с обратной стороны. Причём, как показалось, этот кто-то продолжил нехитрый мотив «Чижика-пыжика».
Меня передёрнуло. В отличие от Чижика-пыжика, водку я не пил, но в голове закружилось. Опасливо косясь на стену, я попятился к реке. Тем временем волновая мелодия «Чижика-пыжика» сменилась безобразной абракадаброй, будто кто-то с той стороны в отчаянии молотил по стене руками и ногами. Если действительно перегородка удерживала мегатонны воды, а я своими ударами по стене вызвал резонанс, то теперь она могла рухнуть, похоронив меня под толщей грязевого потока.
Минут пятнадцать я издали наблюдал за ходящей волнами стеной, пока, наконец, удары не стали реже, слабее, и стена уже не ходила ходуном, а лишь подрагивала мелкой рябью. Повезло мне по всем канонам российского счастья.
Переведя дух, я подошёл к реке. Река как река, метров пятнадцати шириной, с мутноватой водой, пологим песчаным дном. Дно просматривалось метра на три, и вроде бы река была мелкой, но определить, какова её глубина у скал, было невозможно. Поток вытекал из-под чёрной перегородки и исчезал под белой равниной, словно вдоль её обреза находилась прорва.
Не рискнув подойти к кромке воды (чёрт его знает, какие крокодилы здесь могут водиться!), я прошёл по берегу к белой равнине, но ступить на неё не смог. Равнину с клубящимся над ней туманом отделяла невидимая пружинящая преграда, на ощупь очень похожая на чёрную перегородку. Никакой прорвы, в которую бы падала река, здесь не было, вода просто исчезала у белой равнины точно так же, как вытекала из-под чёрной стены.
