Я не понимал, что чувствовал. Пятый курс оказался таким… странным. Два месяца летних каникул пролетели незаметно. Я не думал о Грейнджер, — он сжал лежащую на столе руку в кулак. — Я совершенно точно не думал о Грейнджер.
Журналист хмыкнул.
— В начале шестого курса оказалось, что мы выбрали почти все одинаковые предметы для обучения, — Малфой сглотнул. — Нас никогда не ставили в пару, мы просто постоянно находились в одном помещении, и… Я не помню, когда это произошло, — пожав плечами, он покачал головой, и вокруг его глаз появились мелкие морщинки, когда губы непроизвольно растянулись в улыбке: — На одном из обходов, которые мы проводили по той же схеме, я поцеловал ее. Сердце билось где-то в ушах, это было так необдуманно, так нелепо, — выдохнул он, продолжая глупо улыбаться и смотреть куда-то перед собой, — но вот вместо того, чтобы ответить на ее «Как дела?», я делаю три шага вперед и… — он сделал неопределенный жест в воздухе, смущенно отводя глаза. — У меня коленки дрожали, когда мы расходились. Я весь вечер вспоминал, как она разомкнула губы в легкой улыбке, поцеловав меня в ответ. Полночи не мог заснуть.
Он усмехнулся куда-то в пустоту, а затем поднялся со стула, встав к журналисту полубоком и уставившись на стену, будто смотрел на что-то, заметное лишь ему одному.
— Когда никто не видел, мы переглядывались. На уроках. В Большом зале. Она так легко смущалась. Пару раз в неделю после обходов мы встречались — и теперь уже задерживались надолго. Чистое везение, что Уизли попал в команду по квиддичу и теперь уже точно не мог патрулировать, — Малфой развел руками. — Пэнси подозревала, что мне понравилось проводить время с той когтевранкой, — он хмыкнул. — Так что никто не мог заподозрить нас в отношениях. Да это и смешно, — он повернулся к журналисту и пояснил: — Ну, какие отношения могут быть у Драко Малфоя и Гермионы Грейнджер?
Малфой заговорил, делая пару шагов вдоль стены:
— Нам становилось мало этих считанных минут. Мы скрывались в библиотеке в самые тихие часы. Мы могли сидеть за соседними столиками и незаметно соприкасаться локтями, — рукой, опущенной вниз, он будто зацепил чью-то и провел по ней пальцами. — Я чувствовал ее присутствие через всю комнату. Она смеялась, а весело становилось мне. Она громко комментировала состав зелья, и так я понимал, что где-то мог допустить ошибку.
Мы старались улучить любую возможность остаться наедине. Астрономическая башня, обходы, пару раз мы пытались попасть в пустые классы, но нас очень напрягал Филч, бродивший по замку. Мы целовались, мы разговаривали, мы смеялись, мы были абсолютно и волшебно влюблены друг в друга, — Малфой облокотился о стену, и его взгляд был направлен перед собой и чуть ниже, туда, где находилась предполагаемая Гермиона. Он поднял руку, словно пытаясь прикоснуться к ней. — Перед рождественскими каникулами мы улизнули с ужина в Большом зале и полночи провели, пытаясь надышаться друг другом перед первой долгой разлукой.
Мой отец никогда бы не одобрил эти отношения, я знал наверняка. Но меня они радовали, пробуждали что-то… доброе во мне, — на его лице была написана мука. — Что-то хорошее. Да и отцу не требовалось знать все о моей жизни. Я не загадывал сильно наперед.
Нам было весело. Нам было тепло. Нам было уютно друг с другом, — он мягко улыбнулся, глядя все туда же. — Чего еще желать в шестнадцать?
Журналист внимательно наблюдал за его движениями, словно пытаясь вообразить.
— Ближе к весне Гермиона сказала, что у нее есть для меня подарок, — Малфой сделал пару шагов в другую сторону. — Она попросила встретиться с ней на восьмом этаже. Там я взял ее за руку, и она спросила: «Чего бы ты хотел больше всего?», — его лицо просияло. — «Места, где мы оказались бы только вдвоем», — ответил я. И тогда перед нами появилась дверь, — Малфой закусил губу и прикрыл глаза. — Это было волшебно.
Он опустил голову, опираясь одной рукой на стену, будто желал продлить этот момент. Спустя несколько мгновений он несколько раз сморгнул, будто сбрасывая наваждение, и обратился к журналисту:
— Я удивлялся: и как это никто не замечал, что между нами что-то есть? Пэнси подозревала меня в романе с той когтевранкой, Тео — в том, что я становлюсь зубрилой. Про друзей Гермионы сложно было что-то сказать, потому что и Поттер, и Уизли обзавелись подружками и начали пропадать с ними, — он говорил быстро, с жаром, улыбаясь и сам не веря своему счастью. — Она с улыбкой рассказывала мне об этом, и я был рад, что мне не приходится делить ее внимание хоть с кем-нибудь еще. Я сжимал ее ладонь, и каждая секунда была на счету, отчего прикосновения становились дороже, — Малфой прижал ладонь к груди.
— Оставшиеся месяцы до конца шестого курса мы проводили с пользой, — на его лице проступило что-то хулиганское при воспоминании об этом. — Мы научились незаметно проникать вдвоем в ванную старост — если бы вы знали, как отчаянно портреты следят за учениками! — хохотнул он. — Но мы научились их дурить. Никто, совсем никто не мог даже подумать, что мы можем быть вместе — что за ирония.
