Неподалеку женщина в красной юбке стирала в реке белье, крестьянский парень поил коней. Со всех сторон Андрюса окружала зелень, ароматная, прохладная, и, лежа на сухой земле, он с удовольствием слушал серебристые трели жаворонка в поднебесье, голоса невидимых птиц у реки, смотрел на пестрый луг, на волнующиеся под ветром рожь и овес.
Андрюс сегодня еще не читал газет, поэтому он пробежал вначале сообщения о сражениях во Франции, о том, что линия Мажино прорвана, что немцы нападают на Англию. Газета строила догадки, что будет делать Турция, когда Италия вступит в войну. На другой странице Андрюс Варнялис Нашел довольно много сообщений из Каунаса. Некоторые показались ему интересными.
«Генерал Нагюс, — писала газета, — некоторое время назад выписался из больницы и приступил к исполнению своих обязанностей. Нога ген. Нагюса здорова, но болезнь измучила».
Андрюс видел генерала Нагюса, или Нагявичюса, прошлой осенью в садике Военного музея, на памятной демонстрации, когда вернули Вильнюс. Он знал, что это близкий друг Сметоны. Андрюс представил себе, как генерал, прихрамывая, идет по Лайсвес-аллее, а рядом с ним на веревочке бежит белый лохматый пудель.
«В Каунасе на улице Трумпойи очень много беспризорных собак, — читал дальше Андрюс. — Здесь их иногда набирается столько, что люди боятся пройти. Было бы неплохо, чтобы сюда приехал собаколов».
Улица Трумпойи — это недалеко от Бенедиктинского костела, в старых кварталах. Там в прошлом году умер от чахотки его хороший приятель Игнукас. Он вспомнил похороны, заплаканные глаза взрослых сестер Игнукаса.
«На днях два рыбака из Швентойи — С. Рачкус и Г. Моцкус — далеко в море изловили большого морского зайца».
«В Паланге сейчас находится свыше 400 дачников. Играет духовой оркестр гор. полиции. Температура воды — 18—19 °C».
В Паланге ему не приходилось бывать. В прошлом году ездила экскурсия гимназистов, но у него, к сожалению, не хватило денег. Интересно было бы посмотреть, — гимназисты были довольны своей поездкой и особенно морем. И Андрюс теперь словно видел, как, сидя у моря на песке, положив перед собой ноты, полицейские играют марш.
«В Верхней Панямуне на одной только улице Вайдотаса пять штук ресторанов и много лавок, где алкоголь можно получить навынос, а книжный магазин во всей В. Панямуне только один. В нем очень мало покупателей, в то время как владельцы ресторанов делают неплохой оборот. Может, потому в В. Панямуне так много драчунов и буянов», — писала газета.
«Только широкие окна преградят путь туберкулезу», — шел крупный заголовок через всю страницу.
А в хронике были и такие известия:
«На днях в Шанчяй, улица Ивинскиса, № 10, в дровяном складе уксусной эссенцией отравилась служанка Бронислава Вайткявичюте, 17 лет; доставленная в больницу, спустя два часа она умерла. Отравилась из-за несчастной любви».
Андрюс представил себе эту незнакомую девушку, ему почему-то казалось, что она похожа на сестру Винцаса Юргилы. Наверное, такая же высокая, тонкая, с такой же загадочной улыбкой. И Андрюсу было искренне жаль эту девушку, о которой так скупо написали в газете.
Андрюс посмотрел, что идет в театре. Ох, как бы ему хотелось еще раз увидеть «Евгения Онегина»! Говорят, и «Град Китеж» замечательная опера. Винцас рассказывал. В кино: «Похождения Пинкертона», «Голливудская кавалькада», «Минин и Пожарский» — этот фильм он видел.
В глаза ему бросилось большое объявление, почти на полстраницы, набранное жирным шрифтом:
Помещена фотография полуголой артистки.