Конец ее героической жизни в Руане был известен, но в Орлеане мы услышали совсем другую историю. Оказывается, Жанна была внебрачной дочерью королевы Изабеллы Баварской, а поэтому после деревенского детства у кормилиц она воспитывалась при дворе. Она была образованна, знала языки, манеры, владела мечом. Дальше история ее храбрых деяний и подвигов сохраняется. Но конец жизни отличается резко от того, что мы помним и знаем.
Жанну, укрытую плащом с капюшоном, заменили на другую женщину, которую и сожгли. А народную героиню отправили в соседний город, где она вскоре вышла замуж, родила детей и через шесть лет явилась в родной Орлеан. После того как она громко заявила о своих заслугах, ее сводный брат, король Карл, не потерпел такого нахальства и посадил ее в тюрьму. Там Орлеанская дева и закончила героическую жизнь.
Чему и кому верить?
— Дорогие друзья! Отдыхайте после Орлеана, вспоминайте последние впечатления и готовьтесь к Парижу. До него осталось 130 километров.
— Прекрасно. Олька, давай незаметно съедим круассаны и запьем их сочком, чтобы были силы бегать по Парижу. А ты спокойно будешь читать свои эсэмэски. Я тебя поздравила утром, а ленинградцы шлют тебе поздравления постоянно и мешают слушать Васю.
— Уже прочитала штук десять, еще не вечер, правда.
Продолжим напрягать извилины. На каком замке остановились? Читаю дневник. Замок Блуа́ (фр.
— Я помню, что он находится в самом центре города Блуа на берегу Луары, это целый дворец-замок, выстроен в XV веке герцогами Орлеанскими. Один из них вступил на французский престол под именем Людовика XII и остался жить в Блуа.
— А я запомнила, что в конце XVI века там шла череда кровавых событий. Король Генрих III заманил во дворец своих недругов, Генриха Гиза с братом-кардиналом, где они оба были убиты, а еще через две недели здесь умерла Екатерина Медичи, и туристам показывают ее тайник для ядов. То есть этот замок самый зловещий, брр!
В 13 часов дня мы въехали в ПАРИЖ.
Все-таки хорошо, что я в этом городе не в первый раз. Несмотря на первые не очень яркие о нем впечатления в конце прошлого века после королевского Лондона и обещание не посещать его в ближайшее десятилетие, я оказываюсь в Париже снова и снова. И каждый раз он нравится все больше. К 2000 году закопченные здания отпескоструили, город стал светлее и опрятнее. В этот раз мы три часа толкались на Монмартре в гуще парижан, которых я снимала, посидели в кафе (как и они, лицом к улице — как в театре); и потом почти два часа тащились по набережной Сены (попали в пробку) по пути к Нотр-Дам. В это время можно было наблюдать, кто как одет, что покупает, какие цветы в лавочках и какие книги на развалах у букинистов. Кстати, одеты все примитивно — в брюках и футболочках, в юбках — единицы.
Все это время наш Вася, не замолкая, сообщал о революции (напротив Консьержери), о Комиссариате полиции (где служил Мегрэ), о клошарах (их палатки выстроились вдоль воды под набережной) и о других немаловажных вещах.
Закончился маршрут у Оперы, где у нас в кабаре «La belle Euvrope» был заказан ужин. Вот это да! Такого действа в свой день рождения я не ожидала!
