«Здравствуй, подруженька! Не обижайся, ведь сама так назвалась. Прочитали твой стих у нас в птичнике бабы и запечалились. Заколохнула ты наши сердца девичьи, растревожила и заставила вспомнить много чего, чего и поминать не хотелось бы. Приезжал тут к нам намедни один такой из района, тоже Степаном звали. Всё руководил да девчат охмурял. А мы, дуры стоеросовые, уши распустили и слухаем.
Голос у него, правда, такой сахарный, прям как мёд. Да и повадки совсем не как у наших мужиков. В общем, за пять дней, что этот козёл у нас «гостевал», много девчат он перепортил. А руки у него такие ласковые… А уж чего он только с девками не делал, сказать стыдно. Вот я, по просьбе девчат наших, и пишу тебе, подруженька, предостеречь тебя в случае чего. А так, чего же, пусть приезжает ещё, мы не против. Руки у него такие ласковые…»
Фред Шапиро (рабочий, член профсоюза, США):
«Мой хорошая Аврора! Я живу талеко от тьебя, но близко от твой сердец. Как ти можешь видать, я знай и понимай рашен язык. И я читай немец Маркс, ваши Ленин и Брежнев и ты со своим поэм. И я решил пристать к тебе. Ты смог мой сердец ударятся как можно часто от твой поэм. Вот! И я очень хотел тоже иметь сын или дочь от тебя, не Стьепан. Мой доход хороший, и ты иметь, наверное, тоже хороший доход, и мы вместе будет ещё лучше. Дай знать, когда я мог приезжать к тебе в Рашу. Мы сможем сделать контракт.
А ти можешь звать меня Фйёдор».
Моряки эсминца «НЕДОБИТЫЙ» в свободное от несения вахты время обсудили последнее стихотворение Авроры Римской.
Василь Педрясь (упаковщик ракет): «Нэ, хлопцы, стих дюже гарный и видать Аврора эта, баба ничого соби. Но як мине бу кто биз пидштаников до хаты пустил?! Уж я б ему врэзал, бисова душа! От бабы… бисово племя – алимэнты им подавай!»
Степан Отожмилапу (подносчик тефтелей): «Стих душевный, но ключами бросаться не надо. Помню, Гала моя, ити её мать, как-то ключи от квартиры потеряла, дак мы два часа у дверей торчали, пока моя тёща, ити её мать, ключи не притаранила».
Калмыцкая поэтесса Жасмин Насрала делится с Авророй девичьими печалями и напутствует её:
Но и предупреждает:
Да, есть о чём подумать нашей героине. В этих раздумьях мы и оставляем юную поэтессу, нашу Аврору, на этом поэтическом перекрёстке. Плодоноси и дальше, Авророчка!
Первый раз Илья увидел его в церкви, куда приехал встретиться со священником по делам сугубо земным: местная община давно уже искала место для строительства храма. Нынешний стоял там, где больше и русских-то не жило. Надо было понять финансовые возможности его новых клиентов и массу иных важных деталей. Дело предстояло малоперспективное: найти землю для нового строительства в хорошем месте, рядом с Нью-Йорком, да ещё по приемлемой цене. Откровенно говоря, Илья ехал туда больше из любопытства – это была русская православная зарубежная церковь, и её прихожане были иммигрантами старой волны. Да и сам приход оставался по-прежнему вне юрисдикции Московской патриархии.
