Тенистая тропинка резво взбиралась на гору. Иногда по ней спускался-поднимался кто-то из местных — судя по одежке — не господа, но прислуга и мелкие лоточники. У одной торговки они даже разжились, не дотерпев до порта, обещанными Илану пирогами, чем немало скрасили себе путь.
До самой вершины утеса Таргел хранил задумчивое молчание — и лишь выйдя вновь на мощеную дорогу, превратившуюся здесь в широкую людную улицу, будто ожил: воодушевленно взялся расписывать для вертящих головою спутников многочисленные местные красоты — от пестрых лавочек со всевозможным товаром до захватывающего дух вида на океан и кипящий жизнью порт внизу.
Так продолжалось весь оставшийся путь до пристани — и девушка, поначалу с огромным интересом внимающая каждому слову, к концу растеряла остатки любопытства. Жара и усталость сделали свое дело — теперь Илл'а лишь угрюмо глядела под ноги, мечтая о тишине вместо людского гомона да освежающей морской водичке, пусть даже и ледяной…
Лодку Таргел отыскал почти сразу — то ли поспособствовал нынешний его пиратский облик, то ли всегдашняя пронырливость помогла… Но плаванье до Хьйорада лекарке запомнилось плохо. Привыкшая к жизни за высокими храмовыми стенами, она вовсе не готова оказалась ни к палящему, отраженному в воде, солнцу, от которого не укрыться за деревьями, ни к мерному перекату волн, вытряхивающему желудок похлеще любого рвотного зелья. И теперь уже светловолосый лорд, как Илл'а совсем недавно, гладил ее по голове, вплетая в каждое движение пальцев немного целительского тепла. Мягко бормотал успокаивающее: "Тихо, тихо…" — хотя и сам, кажется, испуган был не на шутку…
Землю встретили они с огромной радостью.
Даже Илан, до последнего державшийся весьма бодро, не скрывал облегчения и надежды на скорый отдых.
— Неужто, добрались? — спрыгнув с дощатого причала на мокрый песок, как-то недоверчиво спросил он.
А Илл'е вспомнились вмиг бесконечные угрюмые болота — и то, как топали они втроем неверной тропкой вдоль трясины; и нападения, и вечный страх, и гнус, и лихорадка… Все разом навалилось, заставляя пошатнуться, — но Таргел удержал, не дал упасть.
Его рука крепко схватила за талию, взгляд с тревогой обшарил бледное лицо.
— Все еще плохо? — забеспокоился он. — Потерпи, скоро будем на месте…
Хьйорад, и правда, оказался крохотным. Вслед за рыбаками и стайкой мальчишек взобрались они на скалистый холм по утоптанной каменистой дороге — и в алеющем предзакатном свете смогли рассмотреть весь остров. Три дюжины крытых морской травой ракушечных хибар, редкие, скрученные деревца и чахлый кустарник, развешенные повсюду сети, множество небольших лодок, грудящихся вдоль берега — а на горизонте уже снова океан…
— Их тут хоть волнами не смывает? — вполголоса спросил Илан, поежившись от такого зрелища.
— Бывает, — хмыкнул Таргел. — К счастью, редко. Приблизительно, раз в одно-два столетия.
— Звучит не больно-то утешительно… И когда, напомни, такое случилось?..
Мужчина красноречиво промолчал.
— Лет сто назад, правда? — не желал униматься его воспитанник. — А с нашим везением в последнее время… То-то уж смеху будет высоким лордам!..
— Не пугай девочку! — насмешливо прервал Таргел его бормотание. — Амареш и за две жизни у Богини Судьбы такой подарок не вымолит!.. Не узнаю я тебя, Илу! Неужто, приключения разлюбил?
— Надоело! — искренне признался юноша. — Болота, грязь, убийцы, комарье… Крепостные стены и надежней, и уютней… Ванну бы сейчас… И вина с фруктами…
— Будет тебе все, — ухмыльнулся ему наставник. — И на Хьйораде кое-кто уют ценит… Мы уже пришли, к слову.
Они, и впрямь, как раз остановились — у приземистого, прямо в рыжей скале выдолбленного дома с тяжелой массивной дверью и крохотным глубоким окошком со ставней, не сильно уступающей по толщине двери.
— Домику этому, кстати, уже почти пять веков. Ни одна волна его пока не утопила — так что будь спокоен…
С этими словами он выпустил Илл'ын локоть и, поколебавшись недолго, дернул за протянутую над крыльцом веревку.
Где-то внутри дома оглушающе бамкнул корабельный колокол.
— Весьма изобретательно, — хмыкнул Илан, но замолк под странным взглядом наставника.
Таргел же отступил и весь напружинился. И появления хозяев ждал теперь с таким напряжением, словно не, знал к чему готовиться — то ли к счастливым объятиям, то ли к смертельной схватке…
Ожидание, между тем, затягивалось.
Наконец, громко лязгнул засов, тяжело скрипнули петли, дверь медленно приоткрылась — и пышная черноволосая красавица в цветастом домашнем платье выглянула на крыльцо. Брови ее грозно хмурились, пальцы поигрывали большим кухонным ножом с легкой умелой небрежностью, намекая любому незваному гостю, как быстро в ее мозолистых руках может стать он весьма смертоносным. С подозрением, но без особого интереса, метнула она взгляд на лекарку и юного лорда, а затем разглядела-таки за их спинами Таргела — да застыла вдруг, окаменела, даже о своем "клинке" позабыв.
— Пустишь нас в дом, Смела? — шагнув вперед, мягко улыбнулся ей мужчина. И почудилась Илл'е в его голосе печаль и (странное дело!) робость.
