– Анна, ты сможешь поговорить еще с кем-то? Твоя история очень важна, полиция явно захочет ее проработать. Убийства расследует детектив Эндрю Райан. Он очень хороший человек, думаю, тебе понравится.
Девушка неуверенно посмотрела на меня и заправила волосы за оба уха.
– Я ничего не могу вам рассказать. Джон мог, а я на самом деле ничего и не знаю.
– Ты помнишь, где проходили семинары?
– На какой-то ферме. Я приехала в фургоне и не особо следила за дорогой, потому что мы играли. Когда возвращалась обратно, просто спала. Мы слишком мало отдыхали, и я совершенно вымоталась. Кроме Джона и Амали, я больше никого из них не видела. А теперь, вы говорите, она…
Внизу открылась дверь, по лестнице прокатился голос:
– Кто там?
– Прекрасно. Теперь я потеряю ключ, – прошептала Анна.
– Нам нельзя здесь находиться?
– Не совсем. Уходя из музея, я, можно сказать, просто не сдала ключи.
Восхитительно.
– Пойдем со мной, – приказала я, поднимаясь со скамейки.
– Здесь есть кто-нибудь? – закричала я. – Мы здесь!
На лестнице послышались шаги, потом в дверях появился охранник. Вязаная шапочка была надвинута на глаза, насквозь промокшая куртка едва прикрывала грудь. Он тяжело дышал, его зубы в фиолетовом свете казались желтыми.
– О, как мы рады вас видеть! – затараторила я. – Мы делали зарисовки Odocoileus virginianus и совершенно забыли о времени. Все ушли рано из-за снега и, похоже, забыли про нас. Дверь захлопнули. – Я одарила его глупой улыбкой. – Я уже собиралась звонить в охрану.
– Вам нельзя здесь оставаться. Музей закрывается, – буркнул он.
Мое представление явно не произвело впечатления.
– Конечно. Нам надо идти. Ее муж с ума сойдет от беспокойства. – Я указала на Анну, та бешено кивала, словно заводная игрушка.
Охранник перевел водянистые глаза с Анны на меня, потом махнул рукой в сторону лестницы:
– Тогда пошли.
Мы не заставили себя упрашивать.
Снаружи еще шел дождь. Капли стали вязкими, как сироп, который мы с сестрой купили как-то у летних разносчиков товаров. Ее лицо поднялось из глубин памяти. Где ты, Гарри?
У Беркс-Холла Анна одарила меня странным взглядом:
– Odocoileus virginianus?
– Первое, что пришло в голову.
– В музее нет белохвостого оленя.
Неужели уголки ее рта приподнялись или это просто холод? Я пожала плечами.
Анна неохотно дала мне свой домашний телефон и адрес. Мы попрощались, я заверила девушку, что Райан скоро ей позвонит. Когда я уже отошла от университета, что-то заставило меня обернуться. Анна стояла в арке старого готического здания, неподвижная, как ее кайнозойские друзья.
