Клип был снят с первого дубля. Эта была полная вакханалия. Пятеро полуголых парней играли и пели, что называется, на разрыв аорты, в середине второго куплета мы со сторожем стали взрывать дымовые шашки, музыканты постепенно растворялись в разноцветном дыме…
За завтраком Елизавета Константиновна была задумчиво-молчалива. Лишь перед тем, как встать из-за стола, она холодно бросила мне:
— Женя, собирайтесь! Мы сейчас поедем в город.
— Хорошо! — ответила я, глядя ей вслед и гадая, что еще задумала эта неугомонная старушка.
В машине Лизавета тоже молчала, и мне это не нравилось. Уж лучше бы она называла меня Женьком и учила жизни, чем, поджав губы, напряженно смотрела в лобовое стекло. Андреева даже проигнорировала мой вопрос, куда именно мы едем, лишь вяло махнула рукой, что следовало понимать — прямо. Ново-Пристанское шоссе плавно перешло в Летную улицу, я все еще ехала, не меняя направления, но Летка, как в народе называли эту улочку, вела в тупик — упиралась в здание старого аэропорта. За квартал до него моя пассажирка вышла из своего оцепенения и махнула рукой, давая понять, что надо свернуть налево. Потом она еще несколько раз жестами показывала мне, куда надо ехать, и, наконец, подала голос.
— Все, мы на месте, — произнесла она с некой обреченностью. Я зарулила на парковку около здания муниципальной поликлиники. Лизавета открыла дверцу и, прежде чем выйти, спросила: — А ты чего сидишь? Пойдем!
Мы зашли в поликлинику. Минуя регистратуру, Андреева направилась к лестнице. Я последовала за ней. На третьем этаже она подошла к двери, на которой была лишь табличка с номером. Около кабинета с самыми понурыми лицами сидели несколько человек, но Лизавета не стала занимать очередь. Как только из кабинета вышел пациент, она юркнула за дверь.
— Погодите, но ведь сейчас моя… — Женщина, сидевшая у двери, приподнялась и снова опустилась на стул, так и не закончив свою фразу, поскольку Елизавета Константиновна, к которой она обращалась, уже скрылась за дверью.
— Простите, — обратилась я к женщине, — подскажите мне, пожалуйста, какой специалист здесь принимает?
— Онколог, — ответила та.
Увязав вчерашний звонок, после которого Лизавета ушла в себя, с ее сегодняшним визитом к онкологу, я пришла к выводу, что вчера она узнала результаты своих анализов, которые были самыми неутешительными. Пациенты стали возмущаться, что очередь не движется, потому что то и дело к доктору заходят блатные. Мужчина, который был третьим в очереди, даже собирался жаловаться главврачу, но тут из кабинета вышла Лизавета, поправила рукой парик и молча направилась к лестнице. Я снова последовала за ней. Когда мы сели в машину, она сказала:
— Женя, мне надо с тобой очень серьезно поговорить. Обещай мне, что никто не узнает об этом — ни моя родня, ни тем более наша прислуга!
— Елизавета Константиновна, а может, не стоит скрывать это от близких?
— Что «это»? — Андреева с удивлением воззрилась на меня. — Ты ведь даже не знаешь, о чем я собираюсь тебе рассказать.
— Вы сейчас были у онколога, — заметила я.
Лизавета расхохоталась, но быстро успокоилась.
— Это не то, о чем ты подумала. Я как-то забыла совсем, что Серафимович именно онколог. Он мой старинный приятель. А ты, значит, решила, что я неизлечимо больна? — Андреева горько усмехнулась. — Хотя даже не знаю, что на сегодняшний день лучше. При современном уровне развития медицины эта болезнь оставляет хоть какие-то шансы, а он может и не оставить…
— Вы это сейчас о ком? — поинтересовалась я.
— Значит, так, давай сейчас с тобой поедем в какое-нибудь тихое местечко, а я тебе по дороге все расскажу. Но сначала ты, Женя, мне пообещаешь, что будешь держать рот на замке.
— Обещаю, — кивнула я и стала выруливать с парковки.
Какое-то время Лизавета собиралась с мыслями, а потом ударилась в воспоминания:
— Свою первую татуировку я набила в шестнадцать лет, чтобы понравиться одному мальчику. А потом пошло-поехало! Секс — наркотики — рок-н-ролл!
— Откровенно, — заметила я.
— Допустим, насчет наркотиков это я преувеличила, я только раз в жизни курила марихуану, мне не понравилось. У нас была своя тусовка, мы любили собираться в малолюдных местах — в разрушенных домах, пустующих зимой дачах, в подземных коммуникациях. По правде говоря, мы были бы не прочь тусоваться легально в клубах и ресторанах, но тогда были такие времена, что таким, как мы, вход в приличные заведения был воспрещен. Хиппи, панки и даже рокеры были под запретом. Вот нам и приходилось искать альтернативные места для своего досуга. Однажды среди нас появился диггер, и он время от времени устраивал нам экскурсии по подземному Тарасову. У него был подробный план всех подземных коммуникаций. Мы постепенно исследовали все закутки в поисках оптимального места для своих тусовок. Конечно, милиция не поощряла подобные экскурсии, по заявлению бдительных граждан, подметивших, что мы спустились под землю через тот или иной открытый люк, она устраивала на нас облавы, даже спускала на нас собак. Это было так адреналиново!
— Могу себе представить, — заметила я.
