Два дня Андрей продумывал планы мщения и наконец начал всерьез склоняться к идее ночью подойти под ее окна и спилить одну из берез, посаженных «Заболотским дедушкой Гришей». Именно одну, чтобы ей было понятно! Этот план нравился тем, что он был вроде бы лишен уголовщины и действительно позволял задеть Лаврову. Сидя на унитазе, Андрей присмотрел пилу, лежавшую под ванной. Он не знал, в каком состоянии находится инструмент, не представлял, как сможет спилить толстое дерево, не задумывался о том, удастся ли совершить «злодейство» незаметно, и как так получится, что береза упадет не на окна дома и не на стоявшие во дворе автомобили. Зато он представлял себе утро, Лаврову, выходящую из подъезда и обнаруживающую спиленное дерево — ее березу. Ох как ей будет больно, как она будет смотреть глазами, полными слез, на его окна, а он… Он будет, обязательно будет стоять в это время у окна и презрительно улыбаться…
Нина Ивановна легла спать в одиннадцать вечера. Андрей сходил в туалет и, вынеся в коридор пилу, положил ее в полиэтиленовый пакет. Теперь нужно выждать пару-тройку часов, пока угомонятся жильцы его и лавровского домов, и «пойти на дело». Андрей попытался заняться дипломом — бесполезно, нервы. Он включил телевизор и начал блуждать по каналам в поисках чего-нибудь интересного. По большей части каналов шли программы и фильмы для взрослых, и, учитывая, что Нина Ивановна спала за тонкой стенкой, Андрей постеснялся тревожить ее сон звуками, которые издавали телевизионные бабы с огромными, как бы надувными сиськами. «У них у всех силикон», — с высоты обладательницы красивого бюста как-то поставила диагноз Лаврова. Ох, эта Лаврова! Наконец Андрей остановил свой выбор на хит-параде отечественных клипов. «Я не буду тебя больше жда-а-ать и надеяться робко на чу-у-до», — дрыгал телом Влад Сташевский — явный фаворит программы. «Как он похож на этого… На Иркиного хахаля», — подумал Андрей. На улице раздался истошный женский крик. Мирошкин подошел к окну и увидел, что во дворе собирается толпа народа. «У ее подъезда», — сообразил он. Из своей комнаты появилась Нина Ивановна, уже одетая: «Не спишь, Андрюша? Чего-то кричат, народ собрался. Пойду посмотрю». Она надела пальто и вышла. Во двор въехали «скорая помощь», милиция. Андрей не мог понять, что происходит, — сбежавшиеся люди мешали рассмотреть, да и угол обзора из окна был не тот. Наконец «скорая» задом выкатилась на Волгоградку и понеслась прочь. Жильцы окрестных домов начали разбредаться по квартирам. Вернулась Нина Ивановна: «Девушку ограбили из дома напротив. Поздно возвращалась. Когда подошла к подъезду, сзади ударили по голове. Видно, от метро вели. Голова пробита, лицо в крови — попала об угол двери, все зубы вылетели. Мать заволновалась, что ее долго нет, выглянула в окно, а она там лежит. Пальто сняли, говорят дорогое — небось все в крови вымазали. Сумку забрали. Но вроде бы жива. Да, страшное время…» Нина Ивановна ушла к себе. Андрей выбрался в коридор и вернул пилу под ванну. «Как же хорошо, что я никуда не пошел, — думал он. — Как же хорошо, что хозяйка была дома. Еще меня бы обвинили, а так — железное алиби. Нет, надо кончать с сантиментами. Закрыли тему и забыли».
