Летом Мирошкин получал в школе семьсот пятьдесят рублей в месяц, ему платили аспирантскую стипендию (500 рублей (!) — повышенную, спасибо Ирке) плюс полставки ассистента в Институте права и экономики (250 рублей), у Ирки зарплата лаборантки на кафедре (Андрей Иванович точно не знал, сколько получала его жена — что-то около 300 рублей) — всего с мелкими подработками выходило около двух тысяч на двоих. С осени их положение резко изменилось — зарплата Андрея Ивановича в школе, после потери статуса «молодого специалиста», упала до четырехсот пятидесяти рублей, стипендию с октября он получать перестал — закончился срок обучения в аспирантуре. И все это на фоне финансового кризиса! Они с женой, мягко говоря, не дотягивали даже до черты бедности, которая в октябре была определена в 1250 рублей на человека. А ведь оставались долги. Долги в долларах. И вот, на тебе — семнадцать рублей курс! Теперь их доход — менее шестидесяти долларов в месяц. «Да, хорошую свинью мне подложил Ароныч с разрядами. За квартиру у нас уходит рублей двести пятьдесят в месяц, проездные — сто восемь рублей, питались мы и так впроголодь — ох эти долги! — а что теперь будет — и представить страшно. Ирка, похоже, останется без зимних сапог. Кровь, что ли, пойти сдать, говорят, сто семьдесят рублей плюс пятьдесят — на обед? Но это один раз в два месяца. Не выход», — размышляя таким образом Андрей Иванович свернул в Старосадский переулок.
Вдалеке показалось кирпичное здание Исторической библиотеки. Выкрашенный в желтый цвет фасад давно требовал ремонта, но деньги у государства нашлись только на то, чтобы подправить пролет лестницы на третьем этаже — здесь весной обвалился потолок. Андрей Иванович тогда радовался, что он как аспирант занимается на втором — в научном зале. Потолок, правда, подлатали быстро, но главным изменением, произошедшим в библиотеке в ходе ремонта, было исчезновение огромных портретов Маркса и Ленина, дотоле висевших на лестнице и в читальном зале для студентов. Из открытого доступа в общем зале исчезло и пылившееся там «По-Са-Си» Ленина. Произошедшее таким образом «захоронение вождя» не помогло — библиотека едва выживала, ходили разговоры о введении платы за посещение, постоянные читатели нервничали. Попытка установить символическую оплату за пользование гардеробом и камерой хранения сразу вызвала гневную реакцию завсегдатаев — кто-то сообщил налоговикам, что «Историчка» получает необлагаемые налогами доходы. Раздеваться вновь можно было бесплатно, но начались перебои в работе раздевалки. Теперь читателей обслуживал только гардероб, камера хранения периодически закрывалась, и гардеробщица начинала выполнять еще и эту функцию. Работавшая здесь бабушка быстро выбивалась из сил, увольнялась, как раз тогда, когда находился сотрудник в камеру хранения. Его (новую бабушку) ставили сразу на гардероб, и все повторялось заново. Ежемесячно «Историчка» проводила распродажу списанной литературы, и среди читателей ходили слухи, будто в категорию ненужных попадают ценнейшие фолианты, которые, правда, не выставляются для покупки в открытую. Их по символическим ценам приобретают сотрудники библиотеки, а потом, вымарав библиотечные штампы, отправляют в букинистические магазины… Да что там эти игры с распродажей списанных фондов! Библиотека неоднократно испытала на себе и откровенное воровство хранителей…
«Так стекла и не вставили», — отметил Андрей Иванович, входя в здание. Около месяца назад возле библиотеки убили человека — расстреляли из автомата. Машина с киллерами промчалась мимо своей жертвы, стоявшей на тротуаре. Очередью скосило очередного банкира или криминального авторитета и выбило стекла в окнах первого этажа ни в чем не повинной «Исторички». Так она и стояла, кое-где вставив в старые рамы картонки, а где можно, заклеив трещины листами бумаги. «Как в войну», — Мирошкину и правда иногда казалось, что в Москве идет война. Весь последний год в столице кого-то постоянно «заказывали», потом взрывали, расстреливали, резали, пытали и даже травили.
