Стремление зарабатывать стимулировалось еще и желанием вернуть Костюк. Она не выходила у него из головы. Проезжая в метро, Мирошкин высматривал Настю среди пассажиров, мечтал случайно встретить на улице, один раз даже приезжал к ее дому и допоздна сидел у подъезда. А еще пару раз она ему снилась, и это только были те два раза, когда он смог запомнить сны, и потом под впечатлением увиденного грезил о ней уже наяву, перебирая в памяти подробности приснившегося еще несколько дней. Думал он о Костюк, казалось, беспрестанно: «Где же она? Что с ней? Не передумала ли? Почему она меня бросила? Потому что я беден и бесперспективен? Потому что у меня были бабы до нее и я ей рассказал про Лаврову? Ох, какой дурак! Или потому, что она до сих пор любит другого, того, который обращался с ней по-свински? Ах да, она же сама сказала. Ну, почему по-свински? Просто не замечал ее, и все! Еще один дурак! Нет, не бывает такой любви. Не может она его так долго любить! Возможно, я ей просто надоел! А вдруг она передумала и теперь боится позвонить? Стесняется. Вчера по телевизору показали «Утомленные солнцем», а мы его смотрели в кинотеатре вместе. Может быть, она вспомнила обо мне? Позвонит ли? Каждый борется за свое счастье, и если человек по-настоящему этого желает, он обязательно позвонит. Тем более что она сама виновата. А может быть, она этого не делает из гордости? Но почему тогда я еще больше должен унижаться и звонить ей сам? Господи, как же было бы хорошо, если бы она позвонила! А может быть, она ищет повод? Мой день рождения? Она знает, когда он. Но до него еще так долго. А так ли она мне нужна? Нет, нужна, нужна! Она — лучшая! Как жаль, что она сегодня не со мной! Как жаль! Почти как у «Браво»? «Как жаль, что ты сегодня не со мной». Как жаль! Как жаль! Как жаль! Как я был счастлив с ней! Как плохо без нее!»
Решив повысить свое благосостояние, Андрей надумал заняться репетиторством, съездил в Заболотск и на родительской «Ятрани» набил объявления: «Квалифицированная подготовка к вступительным экзаменам в высшие учебные заведения по предметам: «история» и «основы современной (мировой) цивилизации». Обращаться по телефону…» Вернувшись в Москву, отправился расклеивать, но полил дождь, и пришлось возвратиться на Волгоградку. Только через несколько дней Мирошкину удалось облепить своими обращениями заборы и остановки общественного транспорта близ метро «Кропоткинская», «Парк культуры», «Фрунзенская», «Университет», «Проспект Вернадского» и «Юго-Западная». Выбор станций метро объяснялся двумя факторами — через них Мирошкин возвращался из педуна, где ему теперь приходилось слушать лекции по философии, и, самое главное, он слышал, что районы близ них относятся к категории престижных. В мечтах Андрей рисовал, как он носится по Москве от ученика к ученику, собирая с них по двадцать долларов за занятие — как англичанка. Он даже задумался над тем, где ему при таком напряженном ритме жизни стоит обедать, ведь заезжать на Волгоградку будет не всегда удобно. Макдоналдс представлялся наиболее подходящим местом для быстрого принятия пищи, и не только потому, что эти закусочные были единственным подобием ресторана, с которым Мирошкин познакомился за годы студенчества. Нет, главным было то, что жующими гамбургеры и потягивающими на ходу из больших стаканов газированные напитки ему виделись все занятые и деловые люди. Так по крайней мере было в американских фильмах.
Не желая предаваться пассивному ожиданию, он принялся читать газеты с предложениями работы и даже съездил в гостиницу «Космос» на собеседование в некое турагентство, проводившее отбор персонала. Его устроила бы предложенная зарплата в сто пятьдесят долларов, но работать предлагалось ежедневно с часу до девяти. «А как же писать? — думал Мирошкин. — Когда собирать материал? Да что же, я из-за сотни баксов науку задвину?! Я же аспирант! Учитель!» В конце концов за место в турагентстве еще предлагалось побороться и результат борьбы был весьма и весьма призрачным. Так что от ее продолжения Андрей Иванович отказался достаточно спокойно. Он ждал реакции на свои объявления, но звонок был всего один — узнав, что Мирошкин собирается готовить абитуриентов в педагогический университет и намеревается брать за свои услуги пятнадцать долларов (желая привлечь клиента, Андрей сразу назвал меньшую сумму), звонивший мужчина вежливо обещал подумать и распрощался, чтобы больше не позвонить никогда. А проехав через неделю по местам расклейки объявлений, Андрей не обнаружил ни одного — все они уже были сорваны дворниками…
