Ломов ужом скользнул в проем люка. Галин ждал минуту, оглядел в последний раз рубку и протиснулся сам. Закрыл крышку, накинул прижимные болты, подтянул. "Больше не надо, - подумал он. - Остальное доделает атмосфера". Посмотрел на Ломова. Тот уже опустил "блузу".
На жаргоне планетологов верхняя часть скафандра называлась "блузой", нижняя - "колготками". "Колготки" составлены из пластолитовых цилиндров, укрепленных в местах сочленений ребрами жесткости. Внизу они переходят в утюгообразные ступни. По окружности верхней части "колготок" проходит паз, в который вставляется яйцевидная "блуза". Четыре телескопических манипулятора на ней - надруки и подруки - кажутся несоразмерно тонкими, как ножки паука. Весь скафандр пронизывают каналы, по которым циркулирует охлаждающая жидкость.
Галин укрепил ультразвуковые генераторы на спинах скафандров. Затем влез в "колготки" и опустил "блузу".
- Привет, старина, - сказал он.
- Давай быстрее. Холодно!
- Ничего, скоро согреемся.
Они одновременно включили разрядники. На мгновение скафандры опоясало голубое пламя, сваривая "блузу" и "колготки" в одно целое.
Галин включил обзорный экран, взглянул на Ломова. Тот неуклюже топтался на прямых ногах, втягивая и вытягивая манипуляторы.
- Отойди в сторону, открываю люк.
Галин и сам отодвинулся. Правой подрукой осторожно повернул игольчатый натекатель. Послышался тонкий свист, стрелка манометра двинулась по шкале.
- Десять мегапаскалей, - сказал Галин. - Десять и две десятых... Ну, еще поднатужься, - подбодрил он венерианскую атмосферу. - Десять и двадцать семь сотых. Все!
Стрелка манометра стояла неколебимо. Работая четырьмя манипуляторами, Галин быстро открутил и откинул прижимные болты. Овальный люк открылся.
- Давай я первый, - попросил Ломов.
- Делай как я.
Галин повернулся спиной к люку, ухватился за боковые и нижние скобы, подтянулся немного и повис. Манипуляторы начали медленно удлиняться, и Галин исчез за краем люка. Перевел надруки на нижние скобы, втянул подруки. Теперь он висел только на верхних манипуляторах. Еще немного, и ноги коснулись тверди Венеры. Мгновенный восторг захлестнул Галина. Сердце шибануло о ребра; по телу, как от брошенного в воду камня, покатились круги. Спину взяло ознобом. Такое состояние было извинительно для новичка, но ведь Галин высаживался и на Марсе, и на Меркурии, не говоря уже о спутниках Юпитера. Да и по Венере он хаживал. "Ну-ну, старина, - успокаивал он себя. - Романтика кончилась в прошлом веке".
- Заснул, что ли?
Галин втянул манипуляторы, повернулся и сделал несколько шагов, преодолевая упругое сопротивление атмосферы. Было такое ощущение, что он идет против сильного ветра.
- Давай! - скомандовал он Ломову, скафандр которого сиял в проеме люка, словно жемчужина на черном бархате.
Ломов повторил манипуляции Галина и через несколько минут стоял на грунте, цепляясь надруками за скобы. Стоял долго, переминаясь на членистых ногах. Видно, и на него накатило.
- Ну как? - насмешливо спросил Галин.
- Будто окунули в ледяную воду и кипяток одновременно!
- Ничего, привыкнешь.
Они оглядели несущие шары. На двух зияли рваные дыры - полметра в диаметре. Края пластолита загнуты внутрь.
- Вожака, вероятно, расплющило в блин, - пожалел Ломов.
Увязая в мелкой щебенке и немного наклонившись вперед, они заковыляли вокруг "Тетры". Помогли друг другу перебраться через плиту с острыми ребрами, на которую опирался уцелевший шар. Это создало неудобство, так как за кронштейн пришлось ухватиться только верхними манипуляторами, нижние не доставали.
- Ничего, - успокоил Галин. - Стартовый рывок выдержишь. Поскучай, у нас еще полчаса.
Он вернулся к люку и, используя его как промежуточную ступеньку, взобрался на верхушку "Тетры". Намертво вцепился всеми манипуляторами за основание кронштейна.
- Гал, ты где?
- На месте я, на месте, - спохватился Галин. - Не жарко?
- Чуть больше трехсот Кельвинов.
- В полете будет прохладнее.
К вечеру поверхность Венеры остыла, линия горизонта отодвинулась метров на триста. Стало намного темнее. Базальтовые плиты различались только вблизи, дальше они сливались в сплошную угольно-черную массу. Небо казалось низким и темно-коричневым. В атмосфере никакого движения.
- Гал, - опять позвал Ломов.
- Ну?
- Справа между плитами что-то струится. Как будто язычки пламени. Может, посмотреть?..
- Я тебе посмотрю! - рассердился Галин, но тут же сменил тон. - Микель, прошу тебя, никаких эксцессов. Вспомни Блейка.
- Понял.
- То-то же... - Галин посмотрел на часы. - Так, теперь блокируй манипуляторы. Сделал?
- Да.
- До старта одна минута... Ухватись руками за пояс комбинезона, а то разобьешь что-нибудь.
- Уже.
- Тридцать секунд... Десять... Сожми зубы, напряги мышцы... Пять... три... Внима-а-ание... Ноль!
