"Гражину я полюбил с одного взгляда, - думал Михаил. - Это было как взрыв. Она стояла у окна, даже лица не разглядел. Когда она пожала руку крепко, вплотную прижав ладонь к ладони, - я уже любил... Наверное, за двадцать семь лет сложился образ идеальной женщины. Мамины глаза, бабушкина доброта, что-то от школьных подруг, от сокурсниц, просто от знакомых или виденных в кино девушек. Гражина точно совпала с идеалом - ни убавить, ни прибавить. Я полюбил интуитивно... Хм, это похоже на теорию эмпатии. Как, бишь, звали того ученого? Кажется, Сопиков. Трогательная фамилия... Эмпатией Сопиков назвал метод интуитивного познания. Достаточно, мол, человеку получить небольшую информацию об объекте, как он на основе предыдущего опыта строит полную подсознательную модель. Как правило, модель спонтанно проявляется в самое неожиданное время. Например, во сне. Так Менделеев увидел свою таблицу, так я нашел способ отгонять "ос"... Нет, мысль об ультразвуке пришла не во сне, а в беспамятстве. Она была обрамлена в беседу с Галилеем. Галу тоже пришлось потерять сознание, чтобы увидеть Ломоносова. Странно... Две недели мы спим на Венере без всяких вещих снов. А стоит потерять сознание - они тут как тут. Три шока - три видения, стопроцентная повторяемость. По трем точкам можно строить зависимость... Не замешана ли здесь генная память, которая проявляется в стрессовых ситуациях? ГЕННАЯ ПАМЯТЬ..."
"Гражина тоже полюбила сразу, - думал Ломов другой половинкой мозга. Только боялась признаться даже себе. Она вообще не собиралась выходить замуж, хотела делать науку. Не понимала, что любовь помогает, а не мешает. У нас будут дети. Дочку назовем Зухрой - в честь красавицы Венеры. Нет, к черту Венеру! Дочку назову Гражиной. Она будет красивой и умной - вся в маму... Хотя мои гены тоже чего-нибудь стоят. Гражина Ломова будет носительницей лучшей в мире комбинации генов! Поколения предков, как две реки, текли навстречу друг другу, любили, мучились, работали, чтобы слиться в Гражине Ломовой. Какой колоссальный опыт накоплен за столетия! Будет здорово, если дочка (Ломов уже думал о ней как о живой девочке с косичками и в коротком платьице) воспользуется опытом предков, не повторит их ошибок. А что? В принципе это возможно. Надо пробудить генную память. Могучая вещь ГЕННАЯ ПАМЯТЬ!.."
"ГЕННАЯ ПАМЯТЬ" - эти слова одновременно вспыхнули в обеих половинках мозга, дрогнули, поплыли, сходясь, и вдруг соединились. Ломов даже захохотал. Елки-палки, почему он раньше не додумался! Ну-ка, ну-ка, не торопясь. Спокойно, последовательно, даже примитивно.
Значит, так: чтобы родилась дочка, нужны двое - Гражина и он. А чтобы появились они, необходимо четверо - две мамы и два отца. И так далее в геометрической прогрессии. Ломов прищурился, возводя двойку в тридцатую степень... Выходило, что у дочки восемьсот лет назад должно быть свыше миллиарда одновременно существующих предков. Но это чепуха! В ту пору население континентов не превышало трехсот миллионов человек. А ведь дочка не одинока, есть другие дети со своей родословной. Следовательно, неизбежны общие предки, следовательно, все ныне существующие люди - родственники, все - братья. Ну не все, конечно, это было бы преувеличением, но представители одной национальности или территориально близкие народы - наверняка.
Идем дальше. Он, Ломов, со стороны отцовской бабушки имеет предков в Италии. Мог среди них оказаться Галилео Галилей? Вполне! Вот тебе пробуждение генной памяти, вот тебе объяснение встречи с великим итальянским ученым. Ломов секунду погордился родословной и принялся вычислять Галима Галина. Гал - татарин, но фамилия у него русская. Русские и татары много веков жили бок о бок, смешение неминуемо. Так или иначе, но генная память друга хранит образ великого русского ученого. Тут Ломова занесло в сторону, он подумал о причинах буквальной близости двух пар имен: Галилео Галилей Галим Галин, Михайло Ломоносов - Михаил Ломов. Однако эта мысль была неплодотворной. К черту ее!
Какие условия необходимы для пробуждения генной памяти на Венере? Во-первых, потеря сознания. Причем интересно, что они с Галиным отключались не более чем на десять минут, а сны видели длинные, насыщенные содержанием. Вторая встреча Гала с Ломоносовым была короткой, хотя бессознательное состояние товарища продолжалось полчаса. Это надо запомнить. Вторым главным условием является сама Венера. Ничего подобного на Земле с Ломовым не случалось, хотя в шоке он два раза побывал - после неудачных прыжков с вышки... А-а-а, вот в чем дело! Чем ближе к поверхности Венеры находится шокированный, тем продолжительнее и реалистичнее сон. Оба случая с Галом вписываются в эту закономерность. Значит, у поверхности существует излучение, которое пробуждает в отключенном мозге память предков. Лишь километровые слои углекислого газа уменьшают интенсивность излучения.
- Гал! - позвал Ломов. - Эй, планетолог, кончай ночевать!
Ровное дыхание товарища сменилось сладким покряхтыванием и длиннейшим зевком:
- Айя-ха-хайя-а-а... Ну?
- Есть вопрос.
- Давай два.
