– А дальше было следующее: проходя мимо коттеджа Фрадкова, я услышал странные звуки. Я заподозрил неладное. Что произошло потом, вы знаете.
Костомаров какое-то время молчал.
– Предположим, я вам поверил. Хотя, согласитесь, все выглядит несколько странно. Уж больно точно вы оказались, как сами сказали, в нужное время и в нужном месте.
– Уж не хотите ли вы сказать, что это я подстроил нападение.
Костомаров снова замолчал.
– Нет, так я не думаю. И все же есть в этой истории что-то неясное, какое-то выпавшее из нее звено. Но если я прав, вы все равно мне о нем не скажете.
Я уже не первый раз убеждался, какой он опасный тип. Интуиция у него развита дай бог каждому.
– Ладно, покончим пока с этой историей на этой точке, – хлопнул Костомаров ладонью по мягкому подлокотнику кресла.
У меня появилась надежда, что он сейчас уйдет, и я в самом деле лягу спать, но у него, кажется, были другие планы.
– Давайте с вами выпьем, – вдруг предложил он. – Кажется, в той бутылке, которой хотели меня огреть, «мартель». Хороший коньяк. Наливайте.
Бесцеремонность начальника службы безопасности злила меня больше и больше, но приходилось терпеть его присутствие. Я разлил коньяк по бокалам.
– За ваши успехи, – провозгласил Костомаров тост. – Честно признаюсь, они просто поразительны. Не помню другого сотрудника, который бы за столь короткий период так много бы добился, как вы.
Тост был лестный и меня бы он порадовал, если бы его произнес кто-то другой. Но в устах Костомарова он звучал более чем двусмысленно. Однако ничего не оставалось делать, кроме как выпить.
Костомаров некоторое время сидел молча. Судя по всему, в моем коттедже он чувствовал себя столь же по-хозяйски, как и в своем номере.
– Скажите, а что вы намерены дальше делать? – задал он неожиданный вопрос.
– Спать, – честно ответил я.
– Я имею не самую ближайшую перспективу, – усмехнулся Костомаров. – Как вы планируете свою дальнейшую жизнь? Вы хотите навсегда остаться начальник департамента общественных связей, получать скромную зарплату или может намерены вернуться к прежней стезе, снова стать журналистом. Будете как и раньше, высунув, словно гончая, бегать по всему городу и вынюхивать чужие секреты, пока однажды вас не прикончат в какой-нибудь темной и грязной подворотне.
– А вы что мне можете предложить, трон султана Брунея?
Костомаров рассмеялся.
– А у вас ко всем достоинствам есть еще и чувство юмора. Мне это нравится. Вы вообще мне симпатичны. Как только я вас увидел, то сразу поняли, что вы стоите гораздо больше, чем вам до сих давали. А каждый человек в своей жизни должен получить настоящую цену. Иначе можно считать, что она прошла зря.
– Предположим. И кто мне даст такую цену?
– Хороший вопрос, что называется не в бровь, а в глаз. Не возражаете, если мы еще с вами выпьем?
Уж не хочет ли он меня накачать, мелькнула мысль.
– Кто же может против этого возражать.
Костомаров снова наполнил бокалы.
– За то, чтобы каждому человеку давали бы истинную цену.
И снова тост на меня произвел крайне двусмысленное впечатление.
– Я предлагаю вам союз, – вдруг сказал Костомаров, ставя пустой бокал на стол.
– А разве мы с вами не союзники, работаем в одной компании, делаем одно дело?
Я прикинул, не переигрываю ли я, изображая наивного. Но где найти тут приемлемую грань?
– Конечно, конечно, – согласился Костомаров, – Но ведь случаются самые разные ситуации. Почему бы нам по возможности во всех случаях не держаться вместе. А я бы к тому же знал, что вы мой человек. – Он вдруг наклонился ко мне. – Бывают обстоятельства, когда свои становятся вдруг чужими. И тогда надо ясно представлять, кто есть кто, кто на чьей стороне. Если с вами не дай бог случиться какая-нибудь неприятность, думаете, что они придут к вам на помощь? Черта с два. Каждый за себя.
– А почему в таком случае я должен быть уверен, что и вы не кинете меня?
– По самой простой причине: вдвоем мы сила. Я же не случайно предлагаю вам альянс, я к вам давно присматриваюсь. Вы мужественно вели себя во время расстрела. На это способны единицы. Видели бы вы как другие… Он замолчал.
– И все же я не совсем понимаю…
– И не надо ничего понимать, – прервал Костомаров. – Просто будьте моим человеком. Придет момент, и вы все поймете. Тот самый момент истины, о котором так любит писать ваш брат, – засмеялся он. – Мы еще продолжим с вами этот разговор. Там, в Москве, все звучит по-другому, чем здесь. Тут все расслаблены и воспринимают мир иначе. – Он встал и двинулся к двери, но остановился. – Какое бы решение вы не приняли, мой вам совет, ни при каких случаев не идите против меня. Спокойной ночи.
Костомаров вышел. Я же вытер пот с лица. Все даже оказалось гораздо хуже, чем я предполагал. Ну и в осиное гнездо я же угодил по глупости. Если я когда-нибудь выберусь из него целым и невредимым, то смогу по праву считать себя родившимся во второй раз.
