– Человеком, беспомощным перед всеми этими специалистами по экономике и прочим проблемам. Вечным дилетантом.
– Как-то в Америке я за два дня выучил все, что касалось законодательства о корпорациях. Во всяком случае, достаточно, чтобы водить зрителей за нос.
Джейн усмехнулась:
– И не стыдно тебе жульничать?
– Это вовсе не жульничество. Публика любит, чтобы детали были верны. Но дело не столько в этом. Важно, чтобы твой герой был достоверен как личность. Уверен, это важно и в политике. Некоторые ошибки в деталях иногда могут даже усилить достоверность. Посмотри на Хита и Вильсона296. Или – на Джонсона и Никсона297. Все они слишком уж беспокоились о верности деталей, чтобы люди поверили в их собственную достоверность. Если нам чего и не хватает, так это честных простаков.
– Вряд ли я отношусь к этой категории.
– Ну не скажи.
Ее глаза встретились с моими: ясно было – она не готова принять мое возражение с той же легкостью, с какой оно было высказано. Но вот она спустила ноги на пол и поднялась:
– Пойду-ка я посмотрю, погасил ли Пол свет.
Она наклонилась, надела туфли и ушла наверх. Это было странно – она вдруг ускользнула, как ускользала и во время разговора; что-то в ней все время нужно было выявлять, открывать заново, но до конца она так и не открывалась, несмотря на кажущуюся откровенность; она все время менялась: менялся ее возраст – от настоящего, теперешнего, до гораздо более молодого… менялся тон – за ироническим самоотречением женщины «за сорок» слышался голос революционно настроенной студентки… Даже тело менялось – несколько формальная элегантность движений сменялась домашней простотой и непритязательностью; казалось, что в нелегкой борьбе вдова профессора, мать троих детей уступает призраку своего значительно более юного «я». Минут пять она отсутствовала; я встал – подбросить в камин еще несколько поленьев – и остался стоять перед огнем, вглядываясь в лицо епископа, взиравшего на меня с привычным неодобрением. Видимо, он углядел в моей душе надежду на некую возможность, вторгшуюся туда после ее спокойного сообщения о разрыве и породившую конфликт между инстинктивным порывом и здравым смыслом; или, точнее говоря, между инстинктивно возникшей идеей, ибо она явно родилась где-то в подсознании, и невозможностью найти способ облечь эту идею в слова. Джейн вернулась прежде, чем конфликт разрешился. Она тщетно пыталась скрыть усмешку, игравшую у нее на губах.
– Ты действительно одержал победу. Мне только что был задан вопрос, почему это мы не можем жить в таком вот доме.
– Может, в этом и заключается ответ? Возделывай свой сад298?
Она снова уселась на диван с ногами. Да, хорошо, она выпьет немного виски. Настроение ее снова изменилось – она стала более жесткой, решительно преодолевая душевную тревогу. Я прошел в другой конец комнаты, к шкафчику с напитками. Джейн заговорила, не дожидаясь, пока я вернусь.
– Завидую тебе. Твоему контакту с природой, всему вокруг.
– Отдыхаю от людей.
– Там, у Пола, я взглянула в окно. Такой покой. Тьма. Весь мир спит.
Я вернулся к камину с двумя бокалами.
– И кажется нереальным?
– Да, пожалуй.
– Но это можно купить. И не так уж дорого.
Она улыбнулась, молча подняла бокал, как бы говоря: «Твое здоровье». Потом сказала:
– «Следуй за мною»299?
– Во всяком случае, я собираюсь выяснить, насколько этот мир нереален. – Я опустился в качалку. – Собираюсь взять отпуск на год, как только закончу этот сценарий.
– И жить здесь?
– Если только Бен и Фиби не сведут меня с ума.
– И как же ты думаешь проводить здесь время?
Я наклонился – поправить выкатившееся из огня полено.
– Бог его знает. Может, просто отдохну от мыслей о кино. А еще… – Пришел мой черед замешкаться. – Может, возьмусь писать роман… брезжит такая мысль.
Она спросила удивленно:
– Серьезно?
– Несерьезно. Это вроде твоей мечты баллотироваться в парламент.
Джейн снова закинула руку на спинку дивана, сидела, держа бокал с виски на коленях, бессознательно повторяя позу мадам Рекамье300; теперь она оживилась, повеселела, может быть, потому, что сменилась тема разговора.
– Уже есть сюжет?
– Пока что есть лишь целый ворох идей, не вошедших в старые работы. Факты, не видные за романтическими кадрами кинофильмов. Всякое такое. Вряд ли это очень оригинально. Скорее всего просто скучно.
– Тогда это будет не похоже ни на одну из написанных тобою вещей.
Я улыбнулся, глядя в собственный бокал.
– Ты меня разочаровываешь, Джейн. Я надеялся, ты меня отговоришь.
– С чего бы вдруг я стала это делать?
– Я полагал бы, что роман – это способ самоутверждения, одна из форм буржуазного декаданса.
Секунду она колебалась – не обидеться ли. Смотрела мне прямо в глаза. Потом потупилась и сказала тихо:
– Нарушаешь наш договор.
– Да нет. Просто задаю серьезный вопрос легкомысленным тоном.
– Тогда я не понимаю вопроса.
– Не есть ли это форма потакания собственным слабостям.
– Я сказала бы, что все зависит от конечного продукта.
– Само собой… а если все неопределенно?
– Ты Лукача301 читал? Я покачал головой:
– А что?
Она опустила голову:
– Просто поинтересовалась.
– Скажи все-таки.
